Но теперь все это у меня смутно, перепутано, все поглощено одним -- видел любовь, видел воплощение ангела, -- и быстро, как молния, и так же ярко оно прошло -- о нет, оно в нас, оно вечно, это свиданье. -- Теперь я силен и свят -- мне свиданье было необходимо. Natalie, пусть же провидение безусловно царит над нами, лишь бы указывало оно путь. -- Идем -- быть великим человеком, быть ничтожным... всё, всё, да и разницы нет, выше я не буду. Не молния, а северное сияние, нежно-лазоревое, трепещущее, окруженное снегом. Я чувствовал огонь твоих щек, твой локон касался, я прижимал тебя к этой груди, которая три года задыхалась при одной мысли. Ты говорила. Чего же больше? Умрем... Нет, и это слишком, воля провидения безусловная.
И будто это не сон? Ну пусть сон, за него нельзя взять несон вселенной. Довольно, прощай, еще благослови путника, еще пламенный поцелуй его любви тебе.
Слава богу, слава богу!
<Я даже?>[128] не хотел давеча долее оставаться, -- мне было довольно, о... ничего подобного и тени не было в моей жиз<ни!>
На обороте: Наташе.
160. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ
4 марта 1838 г. Липны.
3 часа ночи. Липны.
50 верст от Влад<имира>.
Ангел, ангел, всю дорогу была ты передо мною. Я счастлив до бесконечности, нет, больше, больше -- и ты сделала все это!