...один из здешних знакомых... -- Речь идет о С. И. Додашвили, о котором см. запись в дневнике Герцена от 28 марта 1842 г. (II, 203). В чем заключался неблаговидный поступок Додашвили -- не установлено.
Как звучны, как исполнены высоких чувств твои слова ~ эта благодарность вылетела из глубины души. -- В уже цитированном выше письме Наталья Александровна писала Герцену: "Друг, ты узнаешь, ты поймешь, как утешило меня твое письмо. Это -- ясный луч солнца, изредка освещающий мрачное мое жилище; это звездочка, которая горит на темном своде и светит во мгле. Гори, гори, моя звезда, освещая путь мой, свет твой сладок и отраден душе моей! Я совершенно оживаю, обновляюсь, когда получаю от тебя письма, снова чувствую, снова желаю, надеюсь и молюсь" (Изд. Павл., стр. 20).
"Чем способнее к произрастанию земля ~ тем диче, лесистее она становится, ежели ее не засевают"... -- Цитата из "Чистилища" Данте (песнь XXX, стихи 118 -- 120). В подлиннике:
Ma tanto piû maligno e più silvestro
Si fa il terren col mal seme e non colto,
Quant'egli ha più del buon vigor terrestre.
...записку Эм<илии> М<ихайловне>. -- Упоминаемая записка Герцена к Э. М. Аксберг неизвестна.
Ответ от 24 -- 26 сентября 1835 г. Н. А. Захарьиной, получившей письмо Герцена с большим опозданием (Изд. Павл., стр. 34 -- 36). 24 сентября Наталья Александровна писала Герцену "Сегодня я получила твое письмо от 24 июля, два месяца тому назад!.. О друг мой, мой Александр! И кто же выдернул меня из ничтожества, как не ты? Кто мне дал понять высокое, прекрасное, кто поставил меня высоко над толпою, как не ты? И ты, мой друг, ты мой ангел-хранитель, ты же зовешь меня своим ангелом-утешителем! О счастливая, счастливая! Но нет, это слово слишком слабо выражает состояние души моей; я боле, нежели счастлива, я пью небесное блаженство на земле. Еще ребенком я любила тебя без памяти, боялась тебя и каждое слово твое было мне -- закон; я прыгала от радости, когда ты обращал на меня внимание, и всегда завидовала Татьяне Петровне, всегда спрашивала ее о всем твое мнение и твои мысли. Может быть, ты и не думал о мне тогда, как уже я гордилась тем, что я твоя сестра. Потом все более и более любила тебя, все выше и выше становился ты в душе моей и, наконец, стал самым близким, родным ее другом, божеством. С каким восторгом я принимала каждое доказательство твоей дружбы, с каким нетерпением ждала той блаженной минуты, когда бы ты назвал меня своим другом! Настал этот час, истинно блаженный час, святой! С твоею дружбой я нашла небо на земле. И ты, дивный друг мой, ты завидуешь чистоте души моей, -- тобою, твоею дружбой <очищен> с нее прах земли, ты дал мне свободный полет туда! Горжусь, горжусь твоею дружбой, горжусь, что смею назваться твоей сестрой <...> Чего мне желать более на земле, чего желать? У меня всё есть. Он наградил меня щедро. Он мне дал в удел половину неба, я богатее всех, счастливее всех, и все мое богатство, все мое счастие, все небо -- в тебе, мой брат-друг" (Изд. Павл., стр. 34 -- 35).
42. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ
Печатается по автографу (ЛБ). Впервые опубликовано: РМ, 1893, 1, стр. 122 -- 123. Автограф поврежден, некоторые слова дополняются по смыслу. На автографе пометы Герцена: "16" и Н. А. Захарьиной: "1835. Александр!"