Ты рада, что я более сижу дома. -- В том же письме Наталья Александровна писала: "Ты хочешь обратиться к уединению. О мой милый Отшельник! Оставь эти пустые гостиные, что в них? В них только много сора и пыли, а в уединенной жизни удивительная полнота, с тобою нее Витберг. Будь с ним более, занимайся, пиши Наташе, и год промчится, -- и ты прилетишь ко мне!" (там же, стр. 131 -- 132).
Boдo тебе в женихи... -- 28 августа Наталья Александровна сообщала Герцену: "Папенька, поздравляя меня с именинами, между прочим пишет, что занимается избранием мне жениха и уже одного имеет в виду. Е<гор> И<ванович> говорит, что это должен быть Водо. Ты не беспокойся об этом и не думай, я сама не боюсь ничего. Княгиня, кажется, довольна этим и тревожится, и боится. Если не ошибается Саша, то, кажется, к<нягиня> несколько догадывается о тебе" (там же, стр. 127).
Преуморительная записка в папенькином письме... -- К несохранившемуся письму И. А. Яковлева была приложена следующая записка Н. А. Захарьиной от 19 сентября 1836 г.: "Любезнейший Александр Иванович! Никогда не сомневалась я в вашей дружбе, но присланные вами книги и память о моих именинах были новым доказательством оной и принесли мне новое величайшее удовольствие. Все лето я провела приятно.
Теперь мы собираемся в Москву. Дай бог, чтоб и вы возвратились скорее туда, где ждут вас с нетерпением родные, друзья и всею душой любящая сестра. Наташа" (там же, стр. 142). 27 сентября Наталья Александровна писала по поводу этой записки Герцену: "Я думаю, ты получил через папеньку записку мою. Он сам велел мне написать. Как это неприятно обманывать и притворяться, хотя необходимость, но я краснела, писавши ее, унизилась в собственных глазах, и мне так казалось трудно и мудрено написать тебе, как будто в первый раз. Может, и тебе оно неприятно..." (там же, стр. 145).
Итак, Саша и Костя -- мои агенты... -- 4 сентября Наталья Александровна писала Герцену: "...только не надобно, чтоб знали о переписке. Это от всех тайна. А ты знаешь, что мне ужасно строго было запрещено к тебе писать<...> Разве я могла послушаться княгини? Она увидит сама, что требовала невозможного. Только тогда надо будет стараться спасти от вечных преследований Сашу и Костю. Они в нашем заговоре, и отсюда все письма к тебе идут через их руки, также и твои ко мне" (там же, стр. 133 -- 134).
Emilie не верит вполне моей любви ~ я люблю сильные души. -- Отклик на слова Натальи Александровны в письме от 26 августа: "Твоей любви, кажется, не верит никто, кроме меня и Саши Боборыкиной; Эмилию убила измена, а другие... Кто ж может вполне постигнуть тебя, кто может обнять твою необъятную душу?" (там же, стр. 126).
...ты поправила мою ошибку и отстранила Мар<ью> Ст<епановну> от нас... -- 1 сентября Наталья Александровна писала Герцену в связи с его намереньем привлечь на свою сторону М. С. Макагаину: "На что же, мой ангел, тут вмешивать ее? Неужели, кроме этого ржавого, негодного железа, бог не пошлет нам орудие? Когда можно избегнуть, не должно унижаться. У нее же, кажется, единственное твердое чувство -- ненависть к тебе, как к злоумышленнику (на ней основан патриотизм ее весь), и я почти уверена, что оно перевесит жадность и корыстолюбие<...> Ты подумай сам и увидишь, что Марья Степановна -- недостойное орудие. И зачем подарками, деньгами покупать счастье? Чистотою, святостью души, любовью купим его, ангел мой" (там же, стр. 131).
...как она читала записку за французские стихи... -- Наталья Александровна сообщала Герцену 28 августа: "Писать всего я не могу, потому что знаю, что письма мои иногда читаются, и пишу мелко для того, что не всякий разберет, а ты, я уверена, сумеешь прочесть, как бы ни было написано. Да, вот как это спасло меня. Раз я писала к тебе, и М<арья> С<тепановна> вошла неожиданно в комнату. Что делать? Письма не дать ей я не могла. Она в очках смотрела его и поверила, что это французские стихи" (там же, стр. 127).
Ты доселе восхищаешься "Легендой"... -- "Я часто перечитываю "Легенду", -- писала Наталья Александровна 28 августа. -- Никакая повесть, никакой роман, ничто меня не может занять так, как Феодора" (там же, стр. 128).
...с новой повестью... -- "Елена"; см. письмо 75 и комментарий к нему.