Очень вспомнил я то место в "Notre Dame", о котором ты пишешь. -- 19 сентября, благодаря Герцена за присылку книги Гюго "Собор Парижской богоматери", Наталья Александровна писала: "Досадно то, что мне еще не удается порядочно прочесть ее. Но уже Эсмеральда мне знакома, и я в восторге от нее. Эсмеральда, Эсмеральда! Помнишь ли слова ее на вопрос (Gringoire'a) о дружбе и любви? Помнишь ли, что они расширили мне двери души твоей, двери моего неба, рая!.." (там же, стр. 141). Н. А. Захарьина имеет в виду следующие слова героини "Собора Парижской богоматери", ответившей на вопрос поэта Гренгуара: "А знаете ли вы, что такое дружба?" -- "Да. Это значит быть братом и сестрой;
это -- когда две души, не сливаясь, лишь соприкасаются; это -- два перста одной руки". На вопрос же Гренгуара: "А любовь?" Эсмеральда ответила: "Любовь -- это когда двое едины. Когда мужчина и женщина превращаются в ангелов. Это -- небо!"" (книга вторая,
глава 7-я). Ср. письмо 50.
...был 9 апреля 1834. -- 9 апреля 1835 г. (а не 1834) -- день свидания Н. А. Захарьиной с Герценом в Крутицких казармах. См. письмо 33.
Сейчас получил письмо от Тат<ьяны> Петр<овны> ~ требует моей помощи. -- В. В. Пассек намерен был издавать журнал "Очерки России". Средства для издания ему предоставил Е. П. Гардинский. Намерение осталось неосуществленным. Впоследствии под названием "Очерки России" Пассек издал несколько сборников. Письмо Т. П. Пассек, в котором она просила Герцена прислать какие-либо материалы для "Очерков России" -- неизвестно (Пассеки в это время находились на Украине). Неизвестно также и ответное письмо Герцена (о его содержании см. в письме 80). В своих воспоминаниях Т. П. Пассек сообщает о получении ею с мужем на Украине письма от Герцена: "Он описывал нам свой отъезд из Москвы, впечатления по пути в Вятку, новые знакомства и, между прочим, говорил, что перед отъездом у него вышла неприятность с нашим семейством, так глубоко огорчившая его, что он разорвал все отношения с ними -- и навсегда. Причины этой неприятности он не объяснял, жаловался на оскорбления, полученные им в лице его матери; в чем-то туманно оправдывался, чего мы вполне не могли понять; говорил, что он находится в глубокой тоске, надеется не жить долее тридцати лет, что порядочному человеку долее тридцати лет жить и не следует, и кончил тем, что так как мы непричастны его неприятностям с нашими и если от него не отрекаемся, -- то он по-прежнему наш друг". "Вадим отвечал Саше, -- продолжает далее Пассек, -- что мы ничего не слыхали о его неприятности с нашими, просил объяснить, в чем дело, что, может, виной всего недоразумение, и когда разъяснится, то не окажется и надобности прибегать к таким крайним, к таким печальным мерам. Ответа на письмо не было <...> С этого времени отношения Александра к семейству Пассек, за исключением меня и Вадима, прекратились и они уже никогда не видались больше" (Пассек, II, стр. 272 -- 273). Судя по характеру излагаемого письма, оно, вероятно, относилось не к 1836, а к 1835 г., так как навряд ли Герцен стал бы через год с лишним делиться с Пассеками своими путевыми впечатлениями и сообщать о "новых знакомствах". Решение не давать Пассекам статьи для их издания не было окончательным: в третьей книжке "Очерков России", вышедшей в свет в Москве в начале 1840 г., был опубликован очерк Герцена "Письмо из провинции" (I, 131 -- 133).
Повесть идет вперед. -- Очевидно, повесть "Елена".
Статья о Вятке... -- См. письма 52 и 73 и комментарий к ним.
Новая повесть есть в голове ~ В будущий рае напишу план. -- О каком своем замысле говорит здесь Герцен, точно не установлено. Возможно, речь идет о несохранившейся повести, написанной в 1837 г., "I Maestri", где под именем "Калибан-гиена" был выведен вятский губернатор Тюфяев.
Ответ Н. А. Захарьиной от 23 -- 26 октября 1836 г. -- Изд. Павл., стр. 161 -- 167.
79. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ