Печатается по автографу (ЛБ). Впервые опубликовано: РМ, 1894, 4, стр. 169 -- 172, с присоединением части следующего письма. На автографе помета Герцена: "97". Текст: "Я грустен ~ Твой Александр" написан на отдельном листе. На обороте этого листа текст приписок от 21 -- 28 октября. Установить точную последовательность обоих текстов
не представляется возможным. Приписка: "Шелковинка ~ головы" сделана на той же странице, что и адрес.
Ответ на письмо Н. А. Захарьиной от 21 -- 30 сентября 1836 г. (Изд. Павл., стр. 142 -- 146).
Твое последнее письмо от 29 сентября сначала привело меня в восторг. -- Наталья Александровна сообщала в своем письме: "В Москве у меня одно окошко, и оно на восток. Когда купили этот дом, мне было 14 лет, и из этого окна я в первый раз увидела утро. Дивное влияние сделала на меня эта звезда, чистая, игривая, такая далекая от земли и такая приветная, и это солнце, и свет его, и его лучи <...> И с тех пор редко просыпала я восхождение солнца, как будто бы в небесных явлениях я читала мое будущее и восхищалась им, и почти каждое утро встречала мою звездочку, и с, каждым днем, глядя на нее, становилась светлее, ярче, ближе к ней. Через полтора года после этого ты говорил о своих чувствах при этой картине (вечер 6 января, 1834 г., у Насакиных), и тут вскоре восток мой заалел, и душа бледнела в твоих лучах, и купалась в твоем сиянии, и теперь она потонула в тебе, как та звездочка потонула в солнце! Скажи, ангел мой, не похожи ли на эти светила мы с тобою? <...> Твой образ должен сохраниться на земле, пока она будет существовать; имя твое должно звучать до тех пор, пока голос человеческий будет слышен; должно, чтоб при воспоминании о тебе грудь старца расцветала юностью, чтоб юные души, согретые тобой, как солнцем, украшали мир дивными произведениями. Нет, Александр, я не хочу умереть без того, чтобы в каждом взоре не видать слезы умиления и восторга при твоем имени, чтобы в каждом существе не встретить поклонника твоего, чтобы во всех сердцах не найти пламя, возженного тобою! <...> Тогда, как ты будешь во всем блеске, когда души, согретые тобою, расцветут, и твое сияние осветит дивные плоды целого сада, тогда, тогда... <...> Тогда в последнее услышать от тебя слово любви, прочесть ее во взоре твоем, испить в поцелуе твоем и...потонуть в тебе, как Венера в солнце!.." (Изд. Павл., стр. 142 -- 143).
Твоя безусловная любовь заставила тебя поставить на одну доску Егор<а> Ив<ановича> и Мед<ведеву>. -- Герцен имеет в виду следующие строки из письма Натальи Александровны: "Не правда ли, мой Александр, мы не можем быть счастливы совершенно, то есть спокойно наслаждаться счастьем, прежде нежели Мед<ведева> не будет спокойна? Это главное, о чем ты должен стараться. Согласие наших -- это ничего перед этим: там один каприз, тут истинное чувство. Вот два существа, которым провидение нанесло удары мною: Ег<ор> Ив<анович> и Мед<ведева>; теперь и вперед должно стараться облегчить их участь, но для первого я не могу ничего, а Мед<ведеву>, мне кажется, я могла б утешить, -- кажется!.." (там же, стр. 144).
Повесть растет в моей мысли... -- Речь идет о повести "Елена" ("Там").
Получил еще записочку от тебя и от княгини в папенькином письме. -- Эта "официальная" записка Натальи Александровны, так же как записка И. А. Хованской и письмо И. А. Яковлева, остается неизвестной.
Твое рожденье -- в день пресвятой девы... -- 22 октября праздновался день Казанской божьей матери.
...поздравляю тебя ~ отдали портрет? -- Герцен поздравляет Наталью Александровну с днем рождения (22 октября). В этот день ей должны были передать его новый портрет, специально для нее написанный Витбергом. См. комментарий к письму 78.
...прокурор... -- H. М. Мейер.