Рукой Н. А. Герцен:
Votre main, chère Emma, je vous écris et écrirai aussi souvent que possible pour vous donner dee nouvelles de G. -- Je ne l'ai jamais vu rire autant qu'hier: A a fait notre cicerone pendant quatre heures; vous pouvez vous imaginеr le point de vue duquel nous avons étudié Genève; nous courions après lui tout essouflés par lee rues sales, étroites, où it nous montrait tout сe qu'il у avait de plus remarquable, -- un chat noir, par exemple, un chien qui se transforme en poisson; un âne qui même à Genève a des oreilles aussi longues que partout, etc. -- Le soir m-me Strouve est venue avec son mari, -- elle a tout pour être belle et ne l'est pas, elle prend du lait et du miel pour toute sa nourriture, admire George S et aime Schiller, elle et son mari travaillent 6 jours et se reposent le septième[145].
Перевод
13 июля.
У вас в России люди, прожившие в провинции около двух десятков лет, начинают обычно свои письма таким образом: "Желая воспользоваться оказией (почтой!), спешу и т. д. и т. д..." Итак, я тоже желаю воспользоваться совершенно надежной оказией, чтобы сложить у ваших ног цветы моих чувств и моего расположения; исполнив этот долг, осмелюсь признаться, что я пользуюсь оказией, чтобы ничего не писать лично вам, а попросить вас оказать любезность и взять на себя поручение к г-ну Петри.
Я говорил о его деле с г-ном Ф<ази>; он сказал, что это дело выполнимо, но для этого нужен либо тот документ, который был здесь, либо присутствие г-на Петри. Передайте ему, чтобы он точно указал мне, что ему надобно, если он не хочет приехать сам. Я просто счастлив, что представился случай хоть в чем-нибудь быть полезным г-ну Петри, который так благородно и по-дружески оказал мне услугу...
Пользуюсь этой совершенно надежной оказией, дабы, напрягши все силы, выразить вам свои чувства уважения, почтения и т. д.
Рукой Н. А. Герцен:
Вашу руку, дорогая Эмма, я пишу и буду писать вам по возможности чаще и сообщать, как поживает Г<еорг>. Я еще ни разу не видела, чтобы он так смеялся, как вчера, А<лександр> был нашим чичероне в течение четырех часов. Вы можете себе представить, с какой точки зрения мы изучали Женеву. Мы бегали за ним, совершенно запыхавшись, по грязным, узким улицам, где он показывал нам всякие достопримечательности: черную кошку, например; собаку, превращающуюся в рыбу; осла, у которого даже в Женеве уши не короче, чем повсюду, и т. д. Вечером приходила г-жа Струве с мужем. У нее есть все, чтобы быть красивой, но она некрасива. Питается она только молоком и медом, восхищается Жорж С<анд> и любит Шиллера. Шесть дней они с мужем трудятся, а на седьмой отдыхают[146].