Вы изумительно добры, внимательны, аккуратны; если бы я имел возможность говорить сразу на всех языках, которые знал Меццофанти, то и тогда, проговорив два-три месяца кряду, я не смог бы выразить вам всю свою благодарность. Очутившись в таком положении, я подумал, что самое лучшее будет заменить благодарности новыми поручениями.
Г-н Буко отнюдь не болтун. Он даже не счел нужным уведомить меня, что получил 1300 фр. Он написал мне, что наемщик уплатил ему приблизительно 500 фр. (между тем арифметика -- наименее туманная из наук, и 500 фр. допускают, очевидно, огромное приближение, если он включил туда 800 фр.). Я с большим удовольствием выдал бы доверенность г-ну Лограну -- я жду теперь письма от г-на Б<уко>. Если он не пришлет мне денег, я с ним расстанусь.
Спасибо вам за рассказ об обстоятельствах, послуживших поводом к уходу Саз<онова>. Уход смешон, бестактен, тем более что мне он об этом ничего не сказал. Но еще смешнее другое -- то, что его статью не приняли в пробный номер, который очень плохо составили. Знаете ли вы, что этот пробный номер зарезал здесь "Voix P"? Ha днях вы увидите Бамбергера -- спросите у него. Кстати, надо бы познакомить его с Эдмоном -- это человек большой эрудиции и трудолюбивый, он не прочь посылать статьи.
Вы не можете себе представить, какое нелепое впечатление это производит, когда, находясь вне Парижа, читаешь в газете, что письма Блинда и Телеки не печатаются за недостатком места, и тут же читаешь длинную, унылую жвачку из министерских сплетен и антологию выдержек из всех парижских газет. Нет, не так надо вести европейский орган. Надо иногда вырываться из парижской атмосферы, чтоб видеть, насколько никто не интересуется подобными пустяками, которые принимаются всерьез не дальше Булонского леса.
Словом, нужна такая газета, где даже передовица говорила бы о европейском движении, где Франции была бы отведена второстепенная роль, вполне ею заслуженная уже за одно упорство, с каким она все еще стремится всецело погрузить внимание читателей в мелкие дрязги своего официального мира. Подобная газета невозможна при французской редакции; единственный способный к этому человек был бы Прудон, но положение его не из благоприятных.
Посылаю вам пробный номер одной швейцарской газеты. Она не пойдет -- мало денежных возможностей и давление извне и изнутри.
Прощайте. Шлю вам дружеский привет.
P. S. Не можете ли вы послать кого-нибудь к г-ну Бyко и передать ему, что я жду денег, полученных им от наемщика, и что он может вручить вам документы и деньги, а вы бы переслали их мне через Ротш<ильда> или кого-либо другого.
Еще поручение. Говорят, будто бы переведена (это, несомненно, сделано сумасшедшим) повесть под названием "Кто виноват?" Искандера, которую я имел несчастие написать. Она должна появиться у Брокгауза в переводе Вольфзона и войти в состав "Русских повестей"[186]. Если это верно, я буду просить вас прислать мне (comme remords)[187] один экземпляр под бандеролью. Книга должна быть у Франка или Клингзига. Нет ли там русского перевода[188] "Одиссеи", вышедшего, кажется, в Карлсруэ? Да хранит вас господь больше, чем он хранит Францию.
NB. В последний раз спрашиваю, куда надо посылать корреспонденции для газеты?