Eh bien, voilà la marque et la frontière, d'aujourd'hui nous changeons le Vous en Tu. -- Je crois que ce n'est pas contre le commandement "ne tue pas".
_____
La lettre suivante sera toute de détails -- concernant les choses qui se font ici. A propos, Kapp a fait insérer un article me concernant et mon livre (West-Deutsche Zeit) -- extrêmement mal fait, compromettant et ensuite il у a dans le même journal un extrait de mes lettres traduit dans une langue teutonique inconnue, -- mais cela n'a rien de grave.
На конверте: Георгию Федоровичу во швейцарском во городе Цирихе и в таковом же кантоне.
Перевод
7 февраля. Париж.
Ваше письмо от 4-го, дорогой Георг, искупает предыдущее, и уверяю вас, я хочу не только прекратить "взаимоистребительную" переписку, но забыть слова, вырвать с корнем воспоминания. -- Я очень хорошо знаю свои недостатки, я не отличаюсь терпимостью и, возможно, слишком резок в выражениях, но источником этого никогда не бывает ни каприз, ни личное раздражение. Не писал ли я вам еще до приезда Н<атали>, что хочу лишь одного: сжечь письма? И все же в глубине души я сознаю, что эта лавина должна была обрушиться -- груз оказался слишком тяжел, чтобы его нести и перевозить из Парижа в Цюр<их>, из Цюр<иха> в Париж; но загляните же поглубже и спросите свою совесть -- ведь все это имело смысл.
Я никогда не терял веру в вас, но я был вами недоволен и осыпал вас упреками. Два дня назад я говорил об этом с Н<атали> и, желая быть понятым до конца, сказал, что по отношению к вам занимаю ту же позицию, что и по отношению к Франции. Почему я не содрогаюсь от ярости, читая берлинскую или лондонскую газету, а каждая гнусность, имевшая место в Париже, оскорбляет меня, заставляет терять веру в род человеческий и ожесточает против всей нации?
Затем, я смотрю на ваше нынешнее состояние как на болезнь и, быть может, необходимую -- сколько раз я говорил Эмме: "Да не торопите вы его, пожалуйста, дайте ему побыть в одиночестве", -- спросите ее сами.
Дружба не только воздает справедливость друзьям, но бывает и несправедлива: допускает поблажки, снисходительность -- все, что хотите. Почему же мы постоянно возвращаемся к обвинениям; ответственность за это вы можете возложить на тон моих писем, а я -- на содержание ваших. -- Передо мной все ваши письма, и что же -- ни в одном из них, с первого и до последнего, я не нахожу ни единого слова, которое свидетельствовало бы о том, что вы чувствуете хотя бы какую-то долю истины в наших суждениях о вас. Нет, вы любите, вы страдаете, вы, наконец, обвиняете нас, но в собственных глазах вы справедливейший человек, ваша слабость -- всегда защищать себя, поэтому вы говорите нам то, что должны были бы говорить вам мы и что сразу теряет силу, будучи сказано о себе самом.