Подождите же, дорогой Георг, пока наши сердца не заговорят в вашу пользу, и не диктуйте им. Ваша душевная чистота (на которую вы ссылаетесь сегодня) должна была подсказать вам, что заранее готовить себе отпущение plenaria[217] грехов -- двойное преступление. Это надобно было делать нам. И вот почему меня удивило в Берне то, каким образом вы разрешили занимавший нас вопрос. Не сердитесь; уверяю вас, я спокоен и уже предвижу время, когда смолкнут последние отголоски наших споров; не примите же за обиду, а лучше посмейтесь над самим собой, если я процитирую вам как Warnungsbeispiel[218] Робера Макера. Помните, как он говорил Бертрану: "Я был несправедлив к нему, но... но... я его простил". Есть вещи, есть чувства, самые нежные чувства, которые хороши лишь тогда, когда они звучат в нашей душе, но никогда не произносятся вслух.
Вы никогда не были несправедливы ко мне, никогда. Чего же я хотел?
Пробудить в вас человека с широкой, деятельной натурой, но который опустился, которого столько баловали, что он избаловался.
Напомнить вам, что вы мужчина, а не женщина.
Откровенно сказать вам, что никакая совместная жизнь невозможна без полной свободы и независимости личности; никакая дружба не устоит там, где один из друзей присвоит себе право морально угнетать и причинять огорчения своим окружающим только потому, что ему так угодно, где один из друзей станет мучить женщину своим небрежением (ибо, повторяю, в начале вашего пребывания в Женеве у вас была возможность поступать несколько иначе), -- так долой же, черт возьми, капризы, и да будет жизнь легка, вы слишком часто останавливались и спотыкались о всякие мелочи, вы влачили свои дни, как гири на ногах, -- разве Нат<али> не говорила вам то же самое?
Итак, dixi[219].
Но я не хочу, чтобы все оставалось как было.
Подумайте же хорошенько... а я не стану больше писать на эmy тему, вопрос исчерпан... это явилось бы повторением...
Я уже писал вам, что всегда готов предать забвению сказанное, более того, я казню себя за все, что говорил грубого, -- ведь это только отпугивает; возможно, в этом tanto poco[220] сказывается моя гиперборейская натура.
_____