На побережье Англии, в Нью-Йорк, на юг Франции, в Испанию, в Александрию -- словом, я готов на все; но в Париже я не хочу оставаться ни за что на свете. Как только дело моей матери уладится, я уеду. Эмма тебе расскажет обо всем этом подробней. -- А ты еще пишешь Эмме: "Если <Герцен> найдет в себе достаточно самоотверженности, чтобы подыскать приемлемый для меня уголок..." Но если бы это было самоотвержением, то зачем же тогда оставаться вместе; какое же это самоотвержение, если человек делает то, что ему приятно? И потом -- что это за уголок, который я могу предпочесть другому, и еще одно "потом" -- кто тебе сказал, что мы имеем почетное право выбора; подчинимся же необходимости, не склоняя головы и не приглушая голоса.
У меня сжимается сердце при виде того, что происходит вокруг изо дня в день. Это даже не борьба: представь себе растрепанную, пьяную, полуголую женщину, всю в синяках от жестоких побоев своего грубияна-мужа, представь себе, что она даже не протестует, что она терпит это унижение, а тот не унимается, -- вот такой Лаокооновой группой выглядит столица вселенной. И при каждом новом ударе безмозглые друзья подстрекают: "Прекрасно, теперь эта женщина будет знать, как себя вести!". О stultitia![227] Homo sapiens -- лишь озорная выдумка Линнея!
Итак, Колю преследуют -- о благородная родина Телля, сыра, Руфенахта и Альмераса. И эти подлецы думают, что, выполняя подобные распоряжения, они что-то выиграют. Прошу прощения. Одна только Англия из сочувствия (понятно, что два Китая любят друг друга) защищает еще республику, которая служит полицейским участком для всей Европы.
Что касается моей книги, то пошлите ее на комиссию Кампе. Дело в том, что теперь все те высказывания, скромная заслуга которых состояла в новизне, день ото дня становятся все более и более банальными -- зачем же нам идти на сие детоубийство? Капп справлялся у меня, где вы живете. Сам он жив<ет> на Krebsgasse, 24. Засим пришлите сюда от 25 до 50 экз<емпляров> брошюры через Франка. -- Право же, я потерял вкус к этой брошюре из-за того, что она лежит в Цюрихе. Капп напечатал еще одну статью с комплиментами, которые меня компроментируют...
Рукой Н. А. Герцен:
Прежде чем уйдет это письмо, я хочу сердечно, от всего сердца, пожать вашу руку, дорогой, чудесный друг! А писать я не могу. Я все мечтаю о совместной кочевой жизни, о море, о голубом небе, об оливковых рощах...
Ваша Натали.
Выбор облаток мой! N.
158. Г. ГЕРВЕГУ
19 (7) февраля 1850 г. Париж.