J'ai voulu t'envoyer un discours très remarquable d'un Donato Cortès (à Madrid) -- mais j'en ai besoin, je veux écrire quelques mots là-dessus. Voilà la desperatio et le cri sauvage de la peur. Le fond de tout ce qu'il dit, c'est qu'il n'y a qu'un seul moyen de sauver la société -- c'est l'armée permanente. Le soldat et le prêtre! L'autorité et l'obéissance passive. L'église et la caserne ne sont pas si loin l'une de l'autre -- c'est le culte de l'abnégation. Le soldat est moine etc., etc. -- Silence complet, l'armée écrasant le peuple, ou -- dit-il -- la Russie victorieuse sur tout le continent. Qu'en dites vous?..

Перевод

25 февраля 1850 г. Париж.

Ну хорошо, пусть Ницца, но я отнюдь не теряю надежды на возможность Граса или Канна, вообще же об этом и говорить не стоит -- одно от другого в двух шагах. Можно столковаться на месте. -- Я лично и не против Испании, чтобы провести там год, в маленьком городке на берегу моря, но в качестве исходной точки, повторяю, у Ниццы все преимущества.

Дело с билетом меня давит, Париж душит -- мне здесь не по себе, я по целым дням злюсь. А люди, с которыми я вижусь, настолько хуже орангутангов и так отвратительны, что я рвусь и рвусь отсюда, и все же опять может что-нибудь случиться, что удержит меня здесь еще на месяц.

Бамбергер нашел какого-то греческого купца, который хочет взяться за мое земельное дело и который уже написал в Петербург, чтобы получить справки. Может быть, я поеду один на неделю в Лондон.

Эмма, вероятно, еще в пути. Разыграв перед нами Одиссею, она разыграет теперь Илиаду. Я уже не вижу золотой молодежи, порхавшей вокруг Пенелопы, и даже самой редакции, чему я очень рад, -- и не хочу больше писать. Твою руку.

Я хотел было послать тебе весьма замечательную речь некоего Донато Кортеса (в Мадриде), но она мне нужна, я хочу написать об этом несколько слов. Вот оно -- desperatio[231] и дикий крик ужаса. Смысл всего того, что он говорит, таков: существует лишь одно средство спасти общество -- это постоянная армия. Солдат и поп! Власть и пассивное повиновение. Церковь и казарма не так уж далеки друг от друга -- все тот же культ самоотречения. Солдат -- тот же монах и т. д., и т. д. -- Полнейшее безмолвие, войско, подавляющее народ, или -- говорит он -- победоносная Россия на всем континенте. Что вы на это скажете?..

163. Г. ГЕРВЕГУ

27 (15) февраля 1850 г. Париж.