Жена опять болеет, она простудилась, -- уже несколько дней очень холодно.
Сегодня я получил "Письма из Италии", один экземпляр. Как только пришлют еще, два вышлю тебе. Гофман написал мне письмо. Он сообщает, что некоторые "превосходные рецензии" "порадовали бы меня" и что он готов мне их прислать. Вы видите, что за царедворец этот Гофман; я по-прежнему хотел бы пристраивать свои сочинения у Кампе.
Что вы об этом думаете?
A propos, пошли, пожалуйста, на книжную торговлю в Гамбург г-ну Каппу х<отя бы?> 10 экземп<ляров> "С того берега". Он пишет (т. е. не он, а Капп-filius) об этом. -- Вы понимаете, что это не Капфиг.
Статья о Донозо -- на понедельник, если свобода прессы не будет убита прессом свободы (нем. и франц.). -- Ред.
[250] Другой лист отдайте (нем.). -- Ред.
[251] О я, злосчастный Атлас! Черт знает, какого шуму я наделал несколькими строками, -- теперь-то мы, несомненно, скоро увидимся, и еще в Швейцарии. По правде сказать, мое пребывание здесь становится уж не столь необходимым, как раньше, ведь на карте уже последняя, самая крупная ставка. Рот<шильд> подал жалобу на ломбард. Если ему все же откажут, то здесь делать уж нечего -- всё в Вюртемб<ерге>; если же деньги будут уплачены -- тем более.
Мы можем в Цюрихе договориться, немного отдохнуть и отправиться дальше.
Я молчал 2 1/2 мес<яца>, а тут письмо от Гран<овского> и большие здешние перемены -- я не хотел дольше хранить безмолвие и, представь себе, уже в тот же вечер все высказал. Один вечерний листок донес на меня, и мы ждем теперь абитуриентского свидетельства. О fatum! О fata morgana! И до чего все мы остаемся верны своей природе! -- Эмма смеется во все горло, а жена в меру своего распухшего горла.
Все идет не так уж плохо. Далеко не так плохо. Все вопросы поставлены по-другому, очень жаль, что тебя здесь нет.