Скажи, фонтан Бахчисарая!
Может, я и уеду в Швейцарию, я же здесь познакомился с твоим женевским приятелем, -- я действительно, наконец, устал -- устал особенно в последнее время... Большое счастье, что ты переживаешь теперь вторую юность. -- Ты меня раза два упрекал в том, что, стоя близко, я вижу частности, подробности, что я, уткнувши нос в кирпич, не вижу здания -- или в этом роде. Ты мог прочесть "Перед грозой" и "Новый год" каждый день приносит мне новые подтверждения. Ну, впрочем, когда я приеду, мы наговоримся вдоволь...
1849
69. Т. А. и С. И. АСТРАКОВЫМ
1 февраля (20 января) 1849 г. Париж.
1 февраля.
Вот именно в это число мы с вами обедали или ужинали в Черной Грязи. Помните? Снег белый, солнце, тройки и тройки -- это был день удивительный, он остался у меня в сердце -- как итальянский закат солнца. Мне тепло, когда я его вспомню. Последнее время бывали иногда споры, натянутые разговоры -- но этот день вдруг все опять сплавил и спаял. Итак, да здравствует Черная Грязь. Вспомнили ли вы?
Получил я грамотку от Николая Александровича, доволен им несказанно, но ни с чем не согласен насчет его мнения о физике и химии, особенно с его идеалистическим мнением, что общий обзор, бросаемый издали, вернее. Что же, Окен и Стефен много взяли? Нет, нынче давайте пониманье и микроскоп, пониманье и скальпель, жизнь надобно следить по вивисекциям, а не по физиологии Каруса. Посмотрите, какие шаги делает сравнительная анатомия здесь, -- старый доктринаризм никуда не годен.
Кстати к физике. Кто в сношении с Огар<евым>, пусть сообщит ему, что микроскоп его готов, -- превосходно сделан, 650 франк<ов> со всеми принадлежностями. Я его, пожалуй, адресую к тебе, Сер<гей> Ив<анович>, -- ты можешь его разобрать, я уверен, что такого микроскопа не найдешь в Москве ни у кого.
Кланяйтесь всем -- и не напоминайте никому для нынешнего дня, что никто не приписал строки в письме от 25 декабря.