Фальмерайер заканчивает, е tanto росо tedesco[88], кратким призывом к королям Европы готовиться к великой битве с греко-русским миром... но единственный призыв, с которым можно было бы к ним обратиться, -- это просить их убраться вон. От этих господ нечего ждать спасения.
Скажи же г. Колачеку, чтобы он регулярно высылал мне свой журнал (Ницца, до востребования). И не забудь статью Бамбергера и статью Фальмерайера. Я говорил тебе, что пишу сейчас небольшое письмо о русской литературе -- оно к услугам Колачека. Эмма перевела статью, которую я завтра тебе отправлю, но мне хотелось бы напечатать ее вместе с "Эпилогом" -- обе эти вещи дополняют одна другую.
А теперь о Лёве. Чтобы официально быть врачом, надо получить разрешение из Турина. Но есть ли оно или нет -- на это здесь смотрят сквозь пальцы. Заниматься практикой среди иностранцев допускается и без туринского разрешения. Летом практики нет. У англичан есть тут два душегуба, которые пичкают их фунтами и килограммами каломели, йода, мышьяка и прочих нежных средств, действующих вроде пистолетного выстрела в упор. У коренных жителей есть два местных врача; напуганные решительностью англичан, они ничего, кроме морских купаний, не прописывают. Каждую зиму приезжает много иностранцев -- мы создали бы рекламу, за русских радикалов я ручаюсь... но... но все же это дело рискованное. За немцев ты не поручишься -- немцы такие золотушные, что никогда
не бывают ни больны, ни здоровы: ex gr Капп.
Ну что ж, Джемс Фази никогда не дождется англиканского имени "Джемс безземельный". Jetzt kann er 2 m wöchentlich zu den Müttern gehen. -- Evviva![89] Теперь он вполне мог бы меня огражданить, я куплю метр земли в бывшей военной зоне.
Прощай. Ты полагаешь, что у Эммы железная воля. -- У вас обоих есть еще много совершенно ребяческого и immaginativa calda[90]... я очень люблю Эмму, но железной воли у нее не заметил. Живость, энергия -- не спорю, больше здравого смысла, чем у тебя, -- это пожалуй. Но чтобы отправиться к Б<акунину>, надобно, кроме того, обладать большей непроницаемостью, ни на минуту не терять самообладания и т. п. Впрочем, о выдаче его Николаю уже нет и речи.
Примите выражение моих сердечных чувств.
57. Г. ГЕРВЕГУ
11 июля (29 июня) 1850 г. Ницца.
11 juillet. Nice.