Перевод
Ницца, 12 февраля 1851 г.
Вот, милостивый государь, предпоследняя часть моей статьи о России, через неделю пришлю вам заключение. -- Вы бесконечно меня обяжете, если каждый раз будете посылать мне по 2 экземпляра номеров со статьей, а потом отправлять по 8 экземпляров через какого-нибудь книгопродавца в книжный магазин Висконти в Ницце.
Что до брошюры -- поступайте так, как сочтете нужным, и потом известите меня.
В первой статье на странице 17 в последней строке есть очень серьезная ошибка: вместо "Beschränkung" -- следует читать "Unbeschränktheit" -- надо бы исправить это в следующем выпуске.
Я прочел с большим вниманием пылкую и талантливую статью,
где меня громят с таким остроумием, что я пришел в совершенный восторг. Но самая манера рассматривать мои статьи с такой точки зрения -- большая ошибка. Нет, я не проповедовал аристократического эгоизма, в моих "увещаниях", быть может, больше любви, чем гордости, но любви оскорбленной, разбитой. Автор не пожелал увидеть трагическую, фатальную, лирическую, если хотите, сторону вопроса.
Это не логически обоснованные очерки, это стремление к новой деятельности, это вопль страдания, сознание необходимости отрешиться от прежней деятельности.
Автор думает, что он остается с народом, что идет к народу. Но посмотрите, бога ради, на Францию, -- народ инстинктивно опередил политических деятелей, он меньше всего на свете интересуется "горой", дотациями, Шангарнье -- на мой взгляд, это огромный прогресс, и однако это гибель существующего строя, гибель демократии, какова она теперь. Так вот, скажите пожалуйста, кто же из нас ближе к народу, я ли, когда убеждаю не иметь дела с политиканами, призываю к освобождению личности, разоблачаю все так называемые свободы, -- или автор статьи?
Я убежден, что на тех революционных путях, какими мы шли до сих пор, можно лишь ускорить полное торжество деспотизма. Я нигде не вижу свободных людей, и я кричу: стой! -- начнем с того, чтобы освободить самих себя, не будем тратить сил на пережевыванье высоких подвигов парламента или палаты депутатов, займемся чем-нибудь другим, а не этими дрязгами между мертвецами (которые отлично могут сами хоронить друг друга, как сказано в писании).