Но вперед не знаю, что будет, я устал, я сломан, я состарелся... будущности у меня нет, это я знаю, да я ничего и не жду, я не обрадуюсь ничему особенно, да и не умру, кажется, ни от какого удара. Я писал в одной неудавшейся и неоконченной статейке: "Я равно не желаю ни жить очень долго, ни умереть завтра. Пускай себе придет конец так же случайно и бессмысленно, как начало -- да, по правде сказать, как и самая середина..."
"Под сим телом погребен N.N. Жития его было 38 лет... Да будет ему пищеварение легко. А ты, читатель, приими дух его с миром".
Кажется, на этом можно и остановиться, тем более что я не верю, дойдет ли это письмо.
Я хочу напечатать повесть, которую вы, кажется, читали -- "Долг прежде всего", -- и думаю о другой, откуда приведенные слова, под заглавием "Межуев-fils"[148] -- но главное, что мне мешает, -- это тоскливая апатия, я решительно ничего не делаю, кочую по кафе и читаю газеты, больше ничего.
Как скверно вы все сделали, что не прислали книг русских, сколько я ни просил. Это просто антигуманно.
P. S. Я перечитал твое письмо. Да вы всё не так смотрите на мою философию истории, это не наука, а обличение, это бич на нелепые теории и на нелепых риторов-либералов, фермент -- и больше ничего, но это захватывает и ведет к жизни, это сердит и заставляет думать. Но об этом другой раз.
Целую вас. Прощ<айте>.
20/8 июня
Вверху перед текстом: NB. Я требую и прошу известить о получении этих строк как-нибудь.