Взамен посланной им декларации, итальянцы 23 июля в Генуе составили особое письмо, не для печати, но "для предъявления в случае нужды" (написанное Э. Козенцом и подписанное им же вместе с К. Пизакне, Д. Медичи, Л. Меццоканно, А. Бертани и К. Больдони), в котором только подтверждалось право Герцена "отвергнуть при данных обстоятельствах дуэль с г. Гервегом" (см. Л VII, 81--82). По предложению Энгельсона к этому письму присоединились 26 июля отдельными заявлениями также Ф. Орсини и А. Мордини (их письма см. Л VII, 82--84).
Рассчитывая на поддержку руководителей европейской демократии и вынесение ими "обвинительного приговора" Гервегу, Герцен летом и осенью 1852 г. обратился с большими письмами, объясняющими все дело, также к Д. Маццини (см. комментарий к письму 159), к Ж. Мишле (см. письмо 205) и к П.-Ж. Прудону (см. письмо 217).
О выступлениях Гервега "на грязной арене журналистики" и вынужденном ими ответе Герцена на страницах "Neue Zürcher Zeitung" см. комментарий к письму 204.
202. М. К. РЕЙХЕЛЬ
Печатается по копии ( ЦГАЛИ ). Впервые опубликовано: ЛН, т. 61, стр. 343--344. В наст. издании в текст письма внесено исправление: учат -- вместо: учить (стр. 303, строка 24).
... записку послать с Боткиным... -- 8 июля Герцен просил М. К. Рейхель приложенную "записочку к Огареву" "доставить через Тат. Ал." (Астракову).
... статью из ниццкой газеты... -- О статье Э. Гауга в газете "L'Avenir de Nice" см. комментарий к письму 200.
Напишите Марии Федоровне дружеский поклон... -- М. Ф. Корш в сохранившемся в архиве Герцена неопубликованном письме к нему (без даты и начала), относящемся к этому времени, откликаясь на кончину Н. А. Герцен, писала: "Хотя и желала, но не могла писать вам тотчас по получении горького известия о кончине Н<аталии> А<лександровны>, мой милый, добрый друг; мне было так грустно и тяжело, что не достало сил говорить с вами. И за что это вдруг столько горя на человека? Я не умею говорить утешительных слов, да их и приискать трудно в таком несчастии. Желала бы только иметь возможность крепко пожать вам руку, крепко приласкать вас и поговорить с вами. -- Вы давно не порадовали меня ни одной строчкой. Я писала вам много раз и ни на одно письмо не получила ответа... но когда узнала о смерти Н<аталии> А<лександровны>, мне так стало жаль и ее и вас, так почувствовала я, что крепко люблю вас обоих, что мне показалось невозможным, чтобы вы совсем от меня отвернулись. -- Весть эту я получила в Москве, куда ездила на две недели
повидаться с друзьями; а мне пришлось объявить об этом Тимоше <т. е. Грановскому. -- Ред.>. Вы можете вообразить, как подействовало на него это известие. Лике мы тогда не смели сказать, но Тимоша со временем, приготовив ее, объявил ей. Что же намерены вы делать? Куда поедете? Насчет детей вы распорядились как нельзя лучше. Однако надо устроить, чтобы вам быть к ним поближе. Воображаю, как горька была для вас эта новая разлука <...> Прощайте, мой добрый, мой славный! Порадуйте же нас хоть несколькими строчками... ( ЦГАЛИ, ф. 2197, оп. 1. ед. хр. 102).
... благородный противник ∞ прислал новый картель мне... -- О вызове Гервега см. комментарий к письму 201.