... авторизация -- разрешение (франц. autorisation).
... картины ∞ надобно дождаться... -- Герцен при выезде из Ниццы в июне 1852 г. оставил там многие вещи, в частности, картину, изображающую похороны Н. А. Герцен работы И. Каффи и пастель Ж. Массе с ее изображением в гробу (обе картины воспроизведены в ЛН, т. 63, стр. 361 и 765). Картины были получены Герценом в конце января 1853 г. -- см. письма от 23 января, а также от 7 мая 1853 г. (т. XXV).
247. С. И. и Т. А. АСТРАКОВЫМ.
Печатается по фотокопии с автографа, местонахождение которого неизвестно (негатив, воспроизводящий автограф, хранится в ЦГАЛИ, ф. 2197, оп. 3, ед. хр. 178). Впервые опубликовано: Л VII, 164--166.
Последний абзац написан Герценом поперек листа сбоку. Предшествующий ему абзац ("Сегодня последний день...") в негативе отсутствует и воспроизводится по тексту издания М. К. Лемке; видимо, эти строки были расположены на следующей странице, по линии отрыва которой в негативе видны элементы отдельных букв. В дате число исправлено Герценом: "31" вместо "28" <?>; возможно, письмо писалось им в течение нескольких дней.
Ответ на неопубликованные письма Т. А. и С. И. Астраковых и Н. А. Тучковой к Герцену и его сыну Саше за ноябрь 1852 г. Т. А. Астракова писала в нем Герцену: "Спасибо за строки, Ал<ександр>!.. Прочла я их, и горькие, тяжелые слезы отуманили мне глаза <...> Твоя жизнь нужна детям, они еще малы, им нужен истинно любящий и преданный человек... Лучше было бы тебе собрать всех детей около себя, неужели Мар<ья> Касп<аровна> не согласится переехать жить с вами; только была бы у нее добрая воля, а материальные средства не должны ее задержать, вероятно, для детей ты пожертвуешь всем. А лучше и легче было бы для тебя жить внутри всей своей семьи, да и для детей это необходимо -- надо, чтобы они с детства были окружены твоей заботливостью, твоей жизнию -- тогда только ты можешь перелить в них жизнь своей жены и свою -- сроднить их с своими убеждениями, с своими взглядами... ради всего на свете, будь возле них, не удаляй их от себя -- мне думается, что это воскресит тебя и спасет детей от многого". В письме содержится упоминание об Н. П. Огареве и Н. А. Тучковой, которым Герцен, как видно из строк Астраковой, писал тогда же: "Передаю записочку -- их жизнь и обстоятельства больно не красны. Вещественные блага так запутаны, что мешают всякому душевному порыву" (намек на невозможность их выезда за границу к Герцену, который постоянно звал их к себе). Далее Астракова обращается к Герцену с просьбой, на которую он также отвечает
в комментируемом письме: "Если можно и не жаль, позволь Мар<ье> Касп<аровне> прислать мне какой-нибудь маленький рисунок Наташи -- я сберегу его вместе с ее волосами, это будет для меня дорого. После себя я завещаю ее вещи детям". В конце письма -- приписка С. И. Астракова по поводу утраты Н. А. Герцен: "Уж как выйду в чисто поле, уж как гляну во все стороны, и уж нет как нет и нигде ничего. Поглядишь в даль, затуманятся глаза..." и т. д. ( ЛБ, ф. 69, IX, 18).
... ты спрашивала как-то в письме ∞ "Как так скоро разрушился ее организм?" -- Герцен имеет в виду неопубликованное письмо Т. А. Астраковой к М. К. Рейхель от 8 октября (26 сентября) 1852 г., в котором она писала: "Вы мне не отвечаете на мой задушевный вопрос <...> Дело в том, что я никак не могу до сих пор придумать, да отчего же в самом деле так быстро разрушился организм Н<аташи>? -- Вы мне говорили, что это все подготовлялось понемногу -- но что же подготовляло ее?.. а жажда-то есть узнать об ней все, все, что было с ней, и когда, и как" (там же, IX, 27).
... живу в надежде увидеть сестру или брата ∞ Да отчего же не едет сестра к своим маленьким? -- Письма Н. А. Тучковой и Н. П. Огарева к Герцену за этот период неизвестны. Однако в неопубликованном ноябрьском письме Астраковых к Саше Герцену содержатся следующие ее строки, характеризующие ее отношение в это время к оставшимся без матери детям Герцена, к нему самому и к предсмертному желанию Н. А. Герцен передать ей их воспитание: "Читала я твое милое письмо к Т<атьяне> А<лексеевне>, милый мой, славный мой Саша. Если б ты знал, как я тебя люблю и как больно думать, что ты один с отцом. Часто сижу я и, глядя на портрет твоей мамы, горько плачу, что не далось мне ее увидеть еще раз. Она звала, а я? я не приехала. Я знаю, что не могла приехать и что бесплодно к ней рвалась, но это меня не утешает. А что твой папа, люби, утешай его, у нас обоих ближе вас никого нет, знайте это, друзья. Саша, помни маму свою; боже, как она тебя любила! Вся моя надежда на вас, детей, еще много для вас впереди, авось вы будете счастливее нас. Я только для того хочу жить теперь, чтоб вместе с папой и с О<гаревым> сберечь ее возлюбленных детей и отстранить от них сколько можно печали и горести, а нам не забыть уж прошлого. Прощайте, ваши руки и твою, А<лександр>. Брат твой в деревне, я одна здесь по делам. Напишите мне, друзья, что дети, помнят ли меньшие их маму бедную. Н<аташа>" ( ЛБ, ф. 69, IX, 7).
Если N уехала, пошли ей эти строки. -- Н. А. Тучкова приезжала в Москву в ноябре 1852 г. из с. Яхонтова, где Астраковы летом гостили у нее и Н. П. Огарева. Письмо Герцена было ей переслано Т. А. Астраковой 7 января 1853 г., о чем Астракова извещала Герцена 20 (8) января (см. ЛН, т. 62, стр. 18). 14 января Огарев сообщал H. М. Сатину о получении письма от Герцена: "Имел я голос издалека, голос измученный, кричащий от боли и призывающий. Думать нечего, мешкать нечего. Сожгу мосты за собою, а там что бы ни случилось -- я на все готов и не пожалею ни сил, ни жизни" ( ЛБ, ф. 69, VIII, 339). Тучкова отвечала Герцену в феврале 1853 г.: "Да, надо скорей к малюткам, если б ты знал, как я их люблю! -- Это все-таки она же, давай жить для них, пока им нужно! <...> Хотела б я облиться слезами, ты мученик! ("Русские пропилеи", т. 4, 1917, стр. 128). См. также комментарий к письму от 7 марта 1853 г. (т. XXV).