Ну, Марья Каспаровна, признаюсь -- тяжела шапка Мономаха, я с каждым днем более и более устаю, что за обилие
неприятностей, мелких и крупных, частных и общих, да еще сверх того эта лихорадка с билетом. -- И все эти беды какие-то пресные, от которых только тупеешь, с которыми даже бороться нельзя. Мне отсрочили отъезд до 1 июня. Я свезу наших в Ниццу, а потом приеду хлопотать о деле к вам.
Писал длинное письмо к Егору Ив<ановичу>, все разложив по пальцам что делать.
Прощайте.
Kola Kuß von Papa,
Mama,
Tata,
Sascha[51].
Рукой H. А. Герцен:
Ах любезные друзья! уж и грустно наконец, и жаль смертельно и вас-то и Алек<сандра>.