Соль письма -- обвинение меня в том, что я побудил вас ехать в Ниццу, а сам до сих пор в Париже. Господи боже мой, ведь вы знаете все обстоятельства (да и он тоже), я поступил как друг, как брат. Пока вы оставались здесь, я отнюдь не был за вас спокоен, я говорил об этом Гаугу, Бернацкому. Негодяй Р<оде>, после вашей сцены с немцем, был способен черт знает на какие оскорбления. Да, я гнал вас из Парижа, и хорошо делал. И потом -- что плохого от этого произошло? -- Вы разлучены с нами на 20 дней. Я всегда ценил вашу искренность, так скажите же мне -- разве это именно то, что вас заботит? Я уверен, что вы нас любите, что вы хотели бы нас видеть, но вопрос для вас не в этом...
Георг жертвует мне теперь несколько дней, не упрекайте же меня за это. Я сделаю все возможное, чтоб уговорить его поскорее все закончить.
Вы сейчас без денег -- я, конечно, сходил бы к вашему поверенному, но вы не писали, где его найти. Можете ли подождать до нашего приезда? А вы вот что сделайте[71].
Мы уезжаем 15-го. -- Не понимаю, почему вы мне советуете ехать с женой в Цюрих, а затем в Ниццу -- добавляя, что путь в Ниццу очень долог, но разве он станет короче, если ехать
через Цюрих или Берлин? -- вот логика, законы которой от меня всегда ускользали. Не сердитесь же за то, что я не совсем уверен в необходимости совершить два бесконечно долгих путешествия, чтобы избежать одного очень продолжительного и все же более короткого чем два других вместе взятых.
Дайте же руку, и посмеемся над нашими планами, советами и т. д. Существует фатум, рок или Άν�αγПη[72], которая путает и распутывает карты. Е sempre bene[73].
Посылаю вам 200 франков через Авигдора, так еще лучше; пошлите за ними, а если они вам не нужны, вы мне вернете их.
Alessandrо furiosо.
Письмо Георга не посылаю.