7 июня (26 мая) 1850 г. Париж
Рукой Н. А. Герцен:
Париж, 1850, июня 7.
Знаю, моя Таня, что тебе так же тяжело было не получать от меня известий, как мне не писать тебе. Не писала я потому, чтоб письмом моим не наделать тебе более горя, чем молчаньем. Мне было так трудно, так душно, как будто черная туча обернула меня с ног до головы, не только луча -- ни одной ясной точки всю зиму, я трех раз не выходила, все была больна; в постеле я узнала, что тезку мою постигло ужасное несчастие, но какое -- это мне было неизвестно около трех месяцев, и все-то это время я мучилась, в полном смысле этого слова, и день и ночь; теперь страшно вспомнить, что вынес. Какая жестокость оставлять друзей в такой неизвестности! Наконец пришли слухи о ее семье, а от нее и до сих пор ни слова! Бог знает, что бы дал за него. -- Ну, продолжаю мой невеселый рассказ: едва я встала на ноги -- дети, весь дом, кроме самого старшего сына, занемогли, это и другие дела приковали меня здесь, а в то же время необходимость оставить здешний климат, который до невыразимой степени противен моему здоровью, я думала, что погибну здесь... но, мало-помалу, туча расходится, все выздоровели, и я уезжаю в Италию купаться в Средиземном море. Ты пиши мне, и пиши сей час по получении этого письма, на тот же адрес в Цюрих[74] с передачею Мmе Elise Brouker, из Италии напишу новый. Пиши, ты должна это сделать, о всех моих родных. Тезке скажи, что это тяжкий грех не писать мне. Прощай, написала б больше, кабы совсем прояснилось, -- но родство остается непоколебимо никакими грозами и бурями. Надеюсь, что ты понимаешь и ценишь смысл единственного числа.
Твоя Н.
Дайте руку -- и да будет мир вам.
На обороте: Татьяне Алексеевне Астраковой.
42. Г. ГЕРВЕГУ
8 июня (27 мая) 1850 г. Париж.
8 juin.