Не нашла другаго листка, а писать хочется, пишу на клочкѣ, -- все равно. Да я писала и преждѣ тебѣ, моя Таня, да первое письмо не взяли, что меня возмутило страшнымъ образомъ, другое я сама уничтожила. А твои два я получила еще въ Парижѣ,, откуда мы уѣхали по совѣту доктора для того чтобъ купать Сашу въ морской водѣ, вотъ ужь нѣсколько время у него каждый день лихорадка, докторъ говоритъ къ росту, и въ самомъ дѣлѣ онъ ростетъ невѣроятно быстро, тонокъ и высокъ ужасно, силъ нѣтъ въслѣдствіе этаго, никакіе внѣшніе средства не помогаютъ, вотъ мы и пріѣхали сюда, что то будетъ не знаю, жаръ возвращается два раза въ сутки, иногда безпрерывно цѣлый день, -- вотъ тутъ и приучай къ тому, къ сему,... все бредитъ, "здаровому все здарово" говоритъ Русская пословица, а тутъ видишь вредъ отъ малѣйшаго принужденья; чѣмъ знающее докторъ тѣмъ осторожнѣе и тѣмъ болѣе совѣтуетъ осторожности. -- Марья Ѳ[едоровна] и Наташа въ Парижѣ остались. Сама я здарова, беру тоже ванны теплые изъ морской воды, можетъ со временемъ будемъ и въ морѣ купатся. -- А какъ море то хорошо Таня -- какъ бы я желала чтобъ ты вглянула на него моя милая -- За твои письма очень благодарю тебя. Пиши, пиши мнѣ, не мсти за мое молчанье, -- Жму руку Сергѣю Ив[ановичу] и Владиміру Ив[ановичу] тебя обнимаю, будь здарова. Коля съ Машей и Маменькой въ Швейцаріи, осенью воротятся. Пожми отъ меня руку Кавелину, я его очень люблю и отъ всей души желаю ему хорошаго или лучшаго. --
Какъ мнѣ иногда хочется васъ всѣхъ видѣть (но не воротится), это чувство иногда даже болезненно { Фраза приписана надъ началомъ письма. }.
[Приписка А. И. Герцена:]
Я хочу для того съ вами поздороватся -- чтобъ простится -- сижу съ позволенья сказать на берегу морскомъ въ Гаврѣ, и нахожу что море не дурно -- и что я все таки васъ и люблю и кланяюсь вамъ и Сергѣю Ив[ановичу] -- Я кажется писалъ ему что книги которую онъ хотѣлъ III тома Лакруа отдѣльно нѣтъ, а вмѣстѣ 100 франковъ.
[Адресъ (рукою А. И. Герцена):]
Татьянѣ Алексѣевнѣ
Астраковой
77. Н. А. ГЕРЦЕНЪ -- Т. А. АСТРАКОВОЙ
1 Сент. 1847, Парижъ.
Третьягодня воротились мы изъ Гавра и получили твое письмо, неизмѣнное копье! Сашѣ гораздо лучше, ѣду сегодня въ деревню. Да ты права Таня, величайшее щастіе дѣти! И оно растетъ съ каждымъ днемъ -- Что такое Наташа -- да впрочемъ всѣ, каждый въ своемъ родѣ, Саша мѣнѣе интересенъ съ перваго взгляда, его надо узнать (кому нибудь другому побоялась бы написать, станутъ смѣятся) одинъ недостатокъ -- слишкомъ нѣженъ и душой какъ тѣломъ, но я надѣюсь со временемъ окрѣпнетъ, а можетъ нѣтъ, потому, что много зависитъ отъ организаціи, съ каждымъ днемъ развиваются, въ Сашѣ ужь много человѣческаго, онъ становится мнѣ другомъ. Наташа -- Александръ въ маломъ видѣ, Коля истинно необыкновенный ребенокъ, при этомъ недостаткѣ -- столько прелести въ немъ. Пожалуста не расказывай этаго некому, я хочу дѣлится съ тобой моимъ щастьемъ, а непрофанировать его. -- За чѣмъ ты все придумываешь разныя бѣды, что всѣ разсѣеныя [?] и пр. да еще ты можетъ пріѣдешь навѣстить насъ, можетъ мы пріѣдемъ за тобой и ты прогуляешся на чистомъ воздухѣ также какъ М[арія] Ѳ[едоровна], которая тебя благодаритъ за обѣщаніе портрета, она поручила тебѣ сказать, что отъ тебя ей пріятнѣе это будетъ чѣмъ отъ кого другого, потому, что это по твоей части. Неописываю тебѣ моря, его ужь столько описывали -- мнѣ хорошо было, когда я сидѣла тамъ на берегу одна одинёхонька, а оно-то колыхается, бьется о берега и пѣнится -- а какъ долго смотришь въ сѣрую погоду -- жаль его становится и тяжело на груди, мученикъ, столько тысячь лѣтъ работаетъ, и ни одной мысли, ни однаго теплаго вздоха, всѣ бури напрасны --