78. Н. А. ГЕРЦЕНЪ -- Т. А. АСТРАКОВОЙ
19 Сентяб. 1847. Париж. { Дата рукой А. И. Герцена. }
Сей часъ получила твое письмо, Таня, и сей часъ же прочитавъ его бросилась писать тебѣ мой другъ, мнѣ такъ стало тебя жаль, такъ стало досадно на себя и совѣстно передъ тобой, что у меня слезы навѣрнулись и я готова на колѣняхъ просить у тебя прощенья въ томъ, что долго неписала, но какаяжь польза отъ этого раскаянья? Оно не придетъ къ тебѣ преждѣ двухъ недѣль. Такъ живо представилось твое одиночество, и твоя капризность -- такъ и полетѣла бъ тебя разцѣловать и сказать тебѣ что я люблю тебя моя Таня, -- о чемъ же ты горюешь? Это не иронія, а въ самом дѣлѣ я увѣрена, что сознаніе быть любимымъ сильно какъ бы то небыло должно служить большимъ утѣшеньемъ.
Вѣсть объ удаленіи Никиты ужасно насъ всехъ обрадовала, впрочемъ я была твердо увѣрена, что наши восторжествуютъ и меня [ нрзб.] это дѣло не тревожило слишкомъ, вѣдь есть же предѣлъ нелѣпостямъ! Вотъ плохо-то то, что ты и всѣ вы наши милые друзья нѣтъ, нѣтъ, да похвораете, вообще отраднаго ни о комъ ни чего ты не сказала, что жь это жизнь, куда дѣватся, въ какомъ этажѣ искать квартеры? -- Тамъ холодно, погреба подъ поломъ, тамъ кухней пахнетъ и нечисто, должно быть люди живутъ.... бельэтажъ дорогъ подъ крышей жарко! -- Нелѣпо и нелѣпо!!!
Не могу тебя довольно возблагодарить Таня, за твои письма, они для всѣхъ насъ неоцѣнимы тѣмъ, что ты обо всѣхъ пишешь, сію же минуту перенесешся къ вамъ и будто видишь васъ всѣхъ
Спасибо тебѣ, вотъ какъ спасибо! Боткинъ Н[иколай] П[етровичъ] собирался ѣхать въ Москву, намъ жаль его было и рада я была, что вы всѣ узналибы о насъ подробно и вѣрно. Словамъ Ел[изаветы] Ив[ановны] вѣрить нечего, потому, что она вопервыхъ не знаетъ о насъ ничего, а еслибъ что и знала -- такъ можетъ передать невѣрно, потому [что] не знаетъ насъ. Такъ то то, Б. хотѣлъ ѣхать, да получилъ письмо изъ Москвы, что это ненужно и остается. Бѣлинскій надняхъ уѣзжаетъ. Это путешествіе кажется непринесло ему большой пользы. -- Да, въ Гаврѣ мы были и кажется я тебѣ писала о нашемъ путешествіи, у Саши тоже вѣдь было что то въ родѣ холеры, онъ бѣдняжка до сихъ поръ не можетъ оправится, вялъ, тихъ и худъ, при малѣйшей неосторожности, т. е. пахнетъ вѣтеръ или съѣстъ что нибудь, сей часъ возвращается, да только не въ такой сильной степени. Коля въ Швейцаріи, карабкается по горамъ, мы скоро съѣдимся съ ними гдѣ нибудь, я думаю въ Парижѣ не останемся зимовать, говорятъ пренепріятная погода, ѣхать въ Италію на зиму -- тоже страшно, жилища говорятъ устроены еще хуже здѣшняго, полы каменные, печей и даже каминовъ нѣтъ, отъ сюда докторъ совѣтуетъ ѣхать для меня и для Саши, ума неприложишь, я уже просила Александра рѣшить это безъ меня, Ботк[инъ] и Анен[ковъ] проводятъ зиму здѣсь и тамъ, пусть рѣшатъ всѣ вмѣстѣ. А видно зима то всего лучше наша, Русская, весело вспомнить, какъ иногда катывались въ саняхъ по завѣтнымъ улицамъ. Пока я беру ванны изъ бульона съ солью, да пью какую то дрянь, я небольна, а силы мало прибавляются, мнѣ пребольно видѣть, что Саша одну участь терпитъ со мной, ужь даже и ванны то одинакіе! А какъ бы хотѣлось, чтобъ не вовсемъ былъ похожъ. То ли дѣло Наташа, какъ соловей, весела, распѣваетъ, какая сильная, крѣпкая -- ну да, что будетъ то будетъ. Безъ насъ, т. е. пока мы были въ Гаврѣ, Наташа очень подружилась съ Марьей Ѳ[едоровной] я ужасно этому рада, это хорошо для нихъ обѣихъ.
Всѣ эти дни сидѣла дома, ни чего не имѣю сообщить новаго. Обнимаю тебя моя Таня. Благодарю Сергѣя Ивановича за намѣреніе писать, жму ему крѣпко и прекрѣпко руку. Ну поклонись же ты всѣмъ, -- да что, это глупо кланятся, вотъ кабы можно было тебѣ показать какъ бы я желала чтобъ ты поцѣловала ихъ за меня Прощай! Твоя Н.
Я не поняла о Сатинѣ, ты пишешь преждѣ что онъ уѣхалъ в П[етербургъ] потомъ что Кет[черъ] нанялъ съ нимъ квартеру? --
[Приписка Саши Герцена:]
Цалую себя таня, что вы точите Владимиръ Ивановичь.