Мы видаемся часто съ семѣйствомъ Гораса, (объясненіе у М. Ѳ.) хорошіе люди, очень хорошіе, съ ними както просторно, широко дѣлается. -- Сюда пріѣхала Марья Ль[вовна] Ог[арева], мы видаемся и съ ней довольно часто. Я снова съ ней знакомилась, для меня она не та которую я знала преждѣ, хотя основной характеръ тотже. Въ молодости мы слишкомъ были строги, вспыльчивы и нетерпѣливы, все и всѣхъ хотѣлось на свой ладъ, а ей хотѣлось на свой, отъ этаго и было много такого, чегобы могло небыть. Разборъ этотъ поведетъ слишкомъ вдаль; дѣло въ томъ что теперешняя, вотъ эта М. Льв. съ которой я познакомилась для меня преинтересное существо; огонь, энергія, умъ -- взболтанные жизнью до того что у меня иногда морозъ покожѣ подираетъ. Воробьевъ тоже хорошій и пріятный человѣкъ.
Ты я думаю удивляется что я пишу несвоей рукою -- бумага попалась тонкая, а перо жесткое, ну да такъ и быть. Мнѣ я вижу плохо приходится: М. Ѳ. говоритъ, что она непишетъ много оттого что на тебя надѣется, а ты на нее надѣется -- да хоть и обѣ то вы писали такъ все недовольно бъ было. Просто хотѣлось бы знать кто что сказалъ, какъ кто посмотрѣлъ -- т. е. просто хотѣлось бы иногда перенестись къ вамъ -- насытится вами да и опять въ теплыя (края. Ахъ Таня! Какъ бы я полетѣла въ Италію, тамъ больше чѣмъ гдѣ нибудь можно забыватся, а вѣдь ужь мы рѣшили что забыватся хорошо? -- Невесело быть рабомъ чего бъ то небыло, ну а какъ сдѣлаешь чтобъ не зависеть отъ холода, отъ сѣраго неба -- въ одинъ мигъ въ Италіи я наберу силы болѣе чѣмъ въ цѣлый мѣсяцъ преусерднаго лѣченья здѣсь. Чѣмъ долѣе живу тѣмъ болѣе сживаюсь съ природой.--
Я думала что не успѣю тебѣ написать, а вмѣсто того разболталась не стерпимо, разболталась до того что мнѣ захотѣлось поговорить съ тобой о прошедшемъ, о пережитомъ нами съ Февраля, но только спать хочется, а въ другой разъ трудно будетъ принятся, такъ я вырвала изъ моего -- какъ бы сказать -- журнала чтоли -- нѣсколько страничекъ и пошлю ихъ тебѣ. Ты увидишь тамъ какъ чувствовалось и думалось, писавши я не думала что дамъ ((ихъ)) читать кому нибудь, тѣмъ лучше посмотри на меня какъ я есть на единѣ, сама съ собой. Хотя и послѣ того уже многое перемѣнилось; жажда покоя -- естественна, это реакція послѣ муки, послѣ родовъ, но она не долго продолжается, роды были нещастливы, надежды не исполнились, снова начинается броженіе, окрѣпнувшія силы ищютъ дѣятельности, а сколько нужно твердости на то, чтобъ примирится съ мыслью, ((что)) невидать ребенка который родится, не знать, когда и какъ, и какой онъ родится! -- Но будемъ тверды, оттого что слабыми быть нельзя. -- Только Таня, эти листки только тебѣ посылаю; они вовсе не готовились для свѣта Божьяго; а тебя надосугѣ займетъ посмотрѣть на меня. --
Сергѣю Ивановичу сожми прекрѣпко руку, и покачай ему за меня головою. Онъ пойметъ какъ много, много въ этомъ покачиваніи говорится, не все же языкомъ болтать. --
Завтре же доставлю твои письма. Я рѣдко видаюсь съ М. И. Полуд[енской] она лучше своей репутаціи, но время какъ то нѣтъ. Она больна все бѣдная. Николя умный мальчикъ, я думаю при благопріятномъ климатѣ, изъ него выйдетъ что нибудь.
Машинька с Л[уизой] Ив[ановной] остались в Champs Élysées, это далеко отъ насъ. Дай Богъ имъ здаровья за Колю, хоть меня онъ и меньше будетъ любить, да лишь бы ему лучше. При всемъ желаніи за троими я не моглабъ усмотрѣть какъ за однимъ А потомъ, я увѣрена, когда онъ меня узнаетъ такъ будетъ любить. Прощай, пиши.
Твоя Н.
Напиши видѣлали Аненкова и что, что онъ, и какъ, познакомся сь нимъ, это одинъ изъ балованыхъ моихъ дѣтей. --
Въ Германіи сильно шевелятся, чтото изъ этаго будетъ? -- Да, это сравненіе мнѣ самой нравится: въ настоящую минуту мы всѣ беременны, а ребенка врядъ ли увидимъ! -- Много любви надо на то чтобъ носить его и лѣлѣять въ себѣ. --
Чтото все нездаровится Таня, это ужасно глупо. Ну а всего глупѣе на свѣтѣ -- это смерть. Пописала тебѣ ночью и разболѣлись глаза до сихъ поръ.