-- Впрочемъ, если вы настаиваете, зайдемъ,-- произнесла она тономъ покорной жертвы.
-- Вы чего желаете, чаю или кофе?
-- Я предпочла бы шоколаду,-- отвѣтила Клавдія, причемъ произнесла: шиколаду, очевидно, производя его отъ слова: шикъ.
Потомъ мы вернулись домой и тогда я, робкій, радостный благодарный и влюбленный, пожималъ ей руку у дверей ея комнаты, она произнесла:
-- Мерси. Не давите пальцы. У меня нѣжная кожа. До завтра.
Я долго не могъ уснуть въ эту ночь, ворочался съ боку на бокъ, и все думалъ о ней. Мнѣ мерещились ея глаза. Женскіе глаза,-- всегда загадка. Они тревожатъ и волнуютъ. На другой день я сидѣлъ у хозяйки въ гостиной вдвоемъ съ Клавдіей. Было около трехъ часовъ дня. Maмаша готовила обѣдъ на кухнѣ.
-- Я не понимаю, Клавдія, что меня влечетъ къ вамъ,-- говорилъ я.
Она вздохнула и пріятно улыбнулась. Никто изъ васъ, господа, не видѣлъ ея улыбки и вы должны пожалѣть объ этомъ. Такъ улыбнуться, какъ она, можетъ только роза въ маѣ мѣсяцѣ. Отъ платья Клавдіи пахло духами.
-- Какіе прекрасныя духи,-- сказалъ я.
-- Это -- цвѣточный одеколонъ. Я тутъ покупаю за угломъ въ лавкѣ.