Как зрящий диск над морем, одинок горишь
Над бездной темной, и горит окрест тобой
Богатый мир -- но сторожит отвсюду ночь
сомкнуть кольцо... Роз, Тантал! рдяных роз!
Венчайся, солнце: ты заходишь! Розами
венчайся, солнце! Гонит миг -- и тьма не ждет!
Ни Манфреду9, ни мятежному духу нашего Лермонтова мир не являлся сладострастным ложем, усеянным розами, потому, быть может, что они с угасающей, последней надеждой устремляли взор к чему-то, к Кому-то за гранями этого мира, и не они стояли на страже этого мира, а сам он был им темницей.
Не видит роз и сын Тантала -- Бротеас, двойник его, его рабский аспект, "сынобиды".
Я нищ и жаден -- смерть меня ограбила.
Завистлив я.