-- Не паясничайте. Знаю я вас. Опять в окно улизнете, а о деньгах ни слова. Шаромыжники!
Зауральский поморщился.
-- Вы не выражайтесь, -- басом пустил он.-- Ваши деньги лежат крепче, чем в государственном банке, прекраснейшая.
-- За два месяца не плочено! К приставу пойду, -- завизжал за дверью озлобленный голос.
-- Хоть к обер-генерал-полицеймейстеру! -- раскатился громом Зауральский.
-- Что ты меня пугаешь, неразумная дева, глупостями. Вечером тебе будут брошены твои презренные деньги, а сейчас убирайся к чёрту.
За дверями раздался шорох, зашлепали туфли и, что-то сердито ворча, удалилась тяжелая, грузная фигура.
Когда Зауральский повернулся, он увидел любовника уже сидящим на кровати.
-- Удивительная гнусность, -- встретил он взгляд Зауральского. -- Человек спит, а вы рычите, как голодный лев. А еще говорите и спорите об уважении личности.
-- Вы меня поцеловать должны, любезнейший, а не ругаться. Я приступ выдержал, а вы ругаетесь. Проклятая хозяйка...