— Аль беда какая приключилась? — с испугом спросила Лукьяновна.
— Ты не знаешь, как я несчастлив… — мрачно ответил Михаил Андреевич.
— Желанный ты мой! Да что тебе приключилось такое? — заговорила она сквозь слезы. — И какому быть несчастию? Молод ты, пригож, в чинах, барин, как следует быть барину!..
— Что мне в этом, когда я не знаю, кто я и мои родители?
— Зачем бы они тебе понадобились? Сам, кажется, на степени; зачем бы тебе их.
— Ах, ты не знаешь, что…
Он хотел сказать ей, что его презирают, что его называют «подкидышем», но ему и ее стало стыдно.
— Скажи, ради Бога, если ты знаешь, кто мой отец? — с неподдельным отчаянием в голосе спросил он.
— Знать-то, я знаю, как мне не знать?.. Да не было бы мне чего от Настасьи Федоровны. Не узнала бы она, как я скажу тебе об этом всю правду.
— Что же может быть?