Началась прежняя жизнь, без увлечения, без любви и чувства даже малейшей нежности к целому ряду мужчин, которые сменяли один другого.
Казалось, она сгорала на любовном огне.
Она дошла до того, что брала себе в любовники первого встречного.
Наконец, она утомилась от такого житья и начала прогонять всех ее посетителей.
Лежа по ночам под шелковым пологом, она мучилась бессонницей и думала о прошедшем.
Она оплакивала свою дочку, так скоро умершую, вспоминала с любовью молодого человека, который ухаживал за ней в это тяжелое время.
По мере того, как ей вспоминалась ее горькая жизнь, она дрожала, ужасалась грязи, в которой лежала, а когда припомнила, что стояла в ряду продажных тварей, в тишине алькова слышалось и рисовалось ей зловещее веселье и грязная роскошь веселого дома.
Она припоминала, как она вошла туда, сконфуженная и робкая, и добрые полупьяные женщины говорили ей:
— Не бойся, ты скоро привыкнешь.
Но она не привыкла, хотя затем вскоре вернулась туда же.