Благодаря Аристархову, который поручился за нее, объявив, что женится на ней, она вышла из-под контроля полиции, и при мысли, что она опять теперь окунется в эту ужасную жизнь, и полиция снова начнет травить ее, мороз подирал ее по коже.
Она не смягчала перед собой страшные подробности этой жизни, но, однако, влеклась к ней, как бабочка на огонь.
Все казалось ей, лучше бурная опасность гнусного ремесла, чем ее теперешнее, раздирающее душу уединение.
Так продолжалось несколько дней. С того же момента, как она выгнала своего «хозяина», заменив его многими, прошел уже целый год.
Однажды, не будучи в состоянии лежать без сна в постели, она ранним для нее утром, часов около десяти, оделась и вышла на улицу.
Утренняя свежесть и яркие лучи солнца прогнали на минуту ее тяжелые думы.
Она вышла на Литейный проспект, перешла его и по Пантелеймонской прошла в Летний сад.
Там она села на скамейку и смотрела на землю, чертя зонтиком на песке.
Но ей и тут не было покоя.
Вокруг нее резвились дети, и их игры раздражали ее.