Вотъ что слышится отовсюду.
Директоръ еще лежитъ въ постелѣ. Одинъ изъ его слугъ, проходя мимо и замѣтивъ, что толпа направляется къ директорскому дому, находившемуся въ пяти стахъ футахъ отъ шахты, предупреждаетъ объ этомъ своего господина. Директоръ поспѣшно одѣвается и прежде, чѣмъ навести справки, въ чемъ дѣло, посылаетъ нарочнаго за жандармами. Потомъ, онъ велитъ сказать рабочимъ, что черезъ два часа приметъ отъ нихъ депутацію изъ четырехъ лицъ, но ни одного болѣе.
Рудокопы ждутъ, сначала терпѣливо, потомъ, мало по малу, страсти разыгрываются. Приходятъ жены и сестры узнать, въ чемъ дѣло. Поднимается говоръ, шумъ.
Обиженныхъ двухъ рабочихъ, Антуана и еще четвертаго рудокопа выбираютъ депутатами.
Въ назначенное время ихъ проводятъ въ кабинетъ директора, который принимаетъ ихъ сидя, очень холодно, но не враждебно. Стоя передъ нимъ и снявъ шапки, депутаты начинаютъ объяснять дѣло всѣ вдругъ, путаясь въ словахъ.
-- Я не могу ничего понять, говорите кто нибудь одинъ, произноситъ хладнокровно директоръ.
-- Говори, Гильомъ! восклицаютъ рабочіе.
Гильомъ былъ одинъ изъ жалобщиковъ. Поборовъ свое смущеніе, онъ разсказываетъ подробно всю исторію.
Потомъ Антуанъ прибавляетъ, что всѣ рудокопы просятъ, чтобъ съ Ландреномъ было поступлено по всей строгости, ибо это не первый случай его несправедливыхъ дѣйствій.
Директоръ вступаетъ въ переговоры. (Жандармы еще не прибыли). Онъ не даетъ никакого отвѣта, обѣщаетъ разсмотрѣть дѣло и приказываетъ придти вторично послѣ обѣда.