"Копія.
"Таможеннаго флота Соединенныхъ Штатовъ пароходъ "Корвинъ", Врангелева земля, 12-го августа 1881 года.
"Таможеннаго флота Соединенныхъ Штатовъ парохода "Корвинъ" капитанъ К. Л. Куперъ высадился здѣсь ради отысканія слѣдовъ судна "Жаннетта". Ящикъ съ провіантомъ положенъ во второмъ утесѣ, отсюда на сѣверъ. Все на кораблѣ благополучно".
(Безъ подписи).
"Таможеннаго флота Соединенныхъ Штатовъ куттеръ Корвинъ.
"12-го августа 1881.
"Прибыли сюда сегодня, высадившись предварительно и на островѣ Гаральдъ. На сѣверо-восточной возвышенности этого острова воздвигнутъ каменный курганчикъ, въ которомъ положенъ отчетъ. Нашедшаго просятъ переслать содержимое въ бутылкѣ въ редакцію "Нью-Іоркъ-Геральда.
"I. К. Россе".
Съ обоихъ документовъ лейтенантъ Уэрингъ снялъ копіи, которыя и вложилъ снова въ бутылку, на мѣсто подлинниковъ; самые же оригиналы были захвачены съ собою и затѣмъ доставлены морскому министру вмѣстѣ съ донесеніемъ капитана Бёрри. Въ три часа пополудни, лодка обогнула мысъ, среди котораго на разстояніи около 150 ф. отъ берега возвышался совершенно вертикально стоящій, столпообразный утесъ, футовъ во сто вышины. Здѣсь экспедиція наткнулась на массу плавучаго льда, который простирался на востокъ, на сколько хватало зрѣніе; ближе къ берегу ледъ былъ не такъ густъ, и потому лодка двинулась впередъ по этому узенькому каналу; нѣсколько часовъ сряду продолжалось это трудное путешествіе, причемъ приходилось грести только самыми короткими веслами и потому подвигаться лишь чрезвычайно медленно впередъ. Однако, около 6 часовъ вечера ледъ до такой степени сгустился, что лейтенантъ Уэрингъ увидѣлъ себя въ необходимости въ первомъ же удобномъ мѣстѣ вытащить лодку на берегъ. Здѣсь отрядъ расположился на ночлегъ, а, такъ какъ и на слѣдующее утро состояніе льда было то же, то гг. Уэрингъ и Кастильо предприняли экскурсію къ довольно высокому холму, который возвышался на нѣкоторомъ разстояніи отъ лагеря на сѣверъ. Послѣ чрезвычайно утомительнаго карабканья, имъ удалось, наконецъ, добраться до вершины, откуда они могли озирать западную часть берега на очень значительное разстояніе -- это хотя немного вознаградило ихъ за перенесенные ими труды при подъемѣ. Тотъ пунктъ, на которомъ они находились, былъ самымъ выдающимся на сѣверо-востокъ мысомъ острова; на сѣверъ не было видно никакой земли. На западъ берегъ былъ необыкновенно плоскій; нѣсколько длинныхъ и низкихъ косъ далеко простирались съ этой стороны въ море; въ глубокихъ бухтахъ между ними лежалъ сплошными массами ледъ. На слѣдующее утро погода была ясная; съ берега въ ONO направленіи совершенно ясно можно было разглядѣть очертанія острова Гаральда. Около 9 часовъ ледъ началъ мало-по-малу отходить отъ берега, что давало возможность снова приняться за короткія весла и попробовать идти на нихъ впередъ. Черезъ шесть часовъ, послѣ усиленныхъ трудовъ удалось обогнуть предгоріе и оставить за собою около 5 миль береговой линіи сѣверной части острова, но когда въ пять часовъ пополудни хотѣли снова пуститься въ путь, то натолкнулись на непреодолимыя препятствія; цѣлыхъ полтора часа люди выбивались изъ силъ, чтобы пробить себѣ среди льда дорогу и только съ непомѣрнымъ трудомъ, да и то лишь потому, что лодка была поспѣшно повернута назадъ, экспедиціи удалось избѣжать неминуемой опасности, а быть можетъ и гибели между двухъ огромныхъ ледяныхъ глыбъ, столкнувшихся съ такою страшною, всесокрушающею силою, противъ которой не устояло бы и самое крѣпкое судно. Приходилось радоваться, что удалось въ концѣ-концовъ найдти узенькій проходъ къ берегу, такъ какъ черезъ пять минутъ отъ него не осталось и слѣда; повсюду кругомъ виднѣлась лишь сплошная масса сталкивающагося, трещащаго и громоздящагося льда. Къ концу дня палъ сильный туманъ, продолжавшійся и на слѣдующее утро, а небольшой сѣверный вѣтеръ, пригнавшій наканунѣ ледяныя массы къ берегу, не замедлилъ усилиться и принесъ съ собою снѣжную мятель. Подлѣ берега все еще лежалъ ледъ, изъ котораго образовались цѣлыя башни; если бы вѣтеръ не перемѣнился, то не было никакой надежды, чтобы около берега очистился путь. Рекогносцировка, предпринятая лейтенантомъ Уэрингомъ на сѣверъ и на западъ, показала, что состояніе льда на далекое разстояніе отъ острова то же, что и у самаго берега. 1-е сентября проведено было очень печально; погода была пасмурная, а въ положеніи льда не было замѣчено ни малѣйшей перемѣны, которая подала бы хоть слабую надежду на скорое освобожденіе; нечего было обманывать себя, прямой путь былъ закрытъ и оставался лишь одинъ выходъ изъ затруднительнаго положенія, именно: покинуть лодку тамъ, гдѣ она находилась въ настоящее время и идти къ "Роджерсу" сухимъ путемъ. Конечно, все это было очень печально и г. Уэрингъ никакъ не могъ примириться съ мыслію покончить на этомъ свою экспедицію; онъ не терялъ еще надежды на счастливый исходъ и потому рѣшился подождать еще одинъ день, употребивъ его на изслѣдованія. Рано утромъ послалъ онъ часть своихъ людей къ самой выдающейся части западнаго мыса, отстоявшаго всего лишь миль на 15 отъ стоянки; отсюда они могли убѣдиться, что берегъ тянется отъ этого пункта на юго-западъ. Съ живѣйшимъ сожалѣніемъ, принялись на слѣдующій день за приготовленія разстаться съ лодкой; ее вытащили на берегъ въ такое мѣсто, гдѣ прибой не могъ достать до нея, перевернули вверхъ днемъ и зарыли тщательно по издавно установившемуся у моряковъ обычаю; мачту водрузили на одномъ изъ ближайшихъ холмовъ, а возлѣ закопали записку, гдѣ было указано направленіе, по которому экипажъ думалъ пуститься въ обратный путь. Въ страшную снѣжную мятель наши моряки двинулись въ пять часовъ утра, 3-го сентября, въ путь; было нестерпимо холодно и вѣтеръ дулъ бѣшеными порывами; на сколько они могли видѣть, всюду лежалъ сплошными массами ледъ. Они направились къ восточному берегу, гдѣ были убѣждены, что найдутъ защиту за тянущимися тамъ холмами, и гдѣ, кромѣ того, было много плавучаго лѣса на тотъ конецъ, чтобы вечеромъ согрѣть свои окоченѣвшіе члены и сварить себѣ чего нибудь горячаго. Путешествіе съ большимъ грузомъ за плечами было сопряжено съ непомѣрными трудами, тѣмъ "болѣе, что скоро снѣгъ перешелъ въ дождь, промочившій ихъ до послѣдней нитки и сдѣлавшій ихъ ноши еще болѣе тяжелыми. Такъ какъ г. Уэрингъ счелъ неосторожнымъ, чтобы люди спали въ мокромъ платьѣ, то приказалъ поспѣшно идти впередъ и далъ имъ всего нѣсколько часовъ отдыха лишь тогда, когда наступившая темнота дѣлала розысканіе пути невозложнымъ. Дорога шла черезъ рядъ холмовъ и была вслѣдствіе этого для непривыкшихъ къ ходьбѣ людей чрезвычайно изнурительною, но надежда достигнуть мѣста стоянки "Роджерса" на слѣдующій день придавала имъ силы и возбуждала ихъ энергію. Съ окоченѣвшими членами и съ ногами, изрѣзанными острыми каменьями, встрѣчавшимися на пути, выступили они съ разсвѣтомъ снова въ путь: около 7 часовъ пополудня, достигли они, наконецъ, берега, гдѣ тотчасъ же разведенъ былъ веселый огонекъ и приготовленъ горячій затракъ, поддержавшій истощенныя силы нашихъ путниковъ. Далѣе имъ пришлось идти все время подъ снѣгомъ и дождемъ вплоть до глубины нашей гавани, гдѣ они къ великой своей радости и изумленію нашли лодку, прибывшую сюда для перевозки медвѣжьихъ шкуръ Трасея; благодаря этой лодкѣ, изстрадавшіеся путники были освобождены отъ 4 миль труднаго пути, который для большинства изъ нихъ былъ бы сопряженъ съ невыразимыми страданіями. Черезъ часъ мы съ распростертыми объятіями встрѣтили ихъ на "Роджерсѣ"; здѣсь за горячимъ обѣдомъ, въ тепломъ помѣщеніи и въ кругу своихъ друзей, слушавшихъ со вниманіемъ разсказы о ихъ приключеніяхъ, они позабыли всѣ горести и страданія, только что перенесенныя ими.
Почти въ одно время съ Уэрингомъ, отправился въ путь на западъ и мичманъ Хёнтъ; въ его отрядѣ находился инженеръ А. Цане, а экипажъ лодки состоялъ изъ помощника рулеваго Артура Ллойда и матросовъ Якова Іогансена, Франка Макшэна, Джозефа Куирка и Эдуарда О'Лири. Вѣтеръ, бывшій столь благопріятнымъ восточному отряду, напротивъ того, доставлялъ имъ очень много хлопотъ; когда они около 9 часовъ вечера, стали бивуакомъ на ночь, то оказалось, что они отошли отъ нашей стоянки всего только на 9 миль; да и на слѣдующій день они двигались очень тихо впередъ, хотя и взялись за весла, чтобы бороться съ противнымъ вѣтромъ. Въ теченіе этого дня они замѣтили на берегу какой то предметъ, показавшійся имъ "кэрномъ"; чтобы изслѣдовать его поподробнѣе, Хёнтъ отдалъ приказъ немедленно пристать къ берегу, но это достойное всякой похвалы рвеніе едва не поставило его въ самое непріятное положеніе. Едва онъ вышелъ на берегъ и взобрался на крутизну, какъ очутился совершенно неожиданно въ 6 шагахъ отъ огромнаго бѣлаго медвѣдя, который явился сюда отдохнуть послѣ обѣда. Чудовищное животное приподняло свою голову и повернулось къ смѣльчаку, дерзнувшему обезпокоить его покой; оба они, ошеломленные неожиданностью, смотрѣли впродолженіе нѣсколькихъ минутъ одинъ на другаго, наконецъ, нашъ храбрый, юный мичманъ положилъ конецъ этому пріятному взаимосозерцанію, живо повернувшись на каблукахъ и пустившись бѣжать съ такою быстротою, какой онъ и не подозрѣвалъ въ себѣ прежде; направляясь къ лодкѣ, онъ кричалъ, чтобы ему подали винтовку. Между тѣмъ, медвѣдь тихонько поднялся и величественно сталъ спускаться къ морю; но не успѣлъ онъ еще подойдти къ берегу, какъ пуля Хёнта поразила его и принудила обратиться назадъ; второй выстрѣлъ растянулъ его на землѣ, а третій до такой степени обезсилилъ, что Іогансенъ, подбѣжавъ къ нему, всунулъ въ ухо дуло своей винтовки и прикончилъ. Теперь только могъ Хёнтъ свободно и спокойно осмотрѣть путь своего бѣгства, на которомъ онъ выказалъ такія чудеса храбрости; по его словамъ, шаги его имѣли въ длину, по крайней мѣрѣ, добрую сажень, причемъ ноги разбрасывали во всѣ стороны песокъ и голыши. Отрядъ тотчасъ же принялся свѣжевать чудовище, причемъ курдюкъ, печень, сердце и сладкое мясо составили желанное прибавленіе къ запасу провіанта и были отнесены въ лодку. Увѣряли, что печенка оказалась чрезвычайно вкусною; цѣлыхъ десять дней она составляла главную часть ихъ пищи и, не смотря на то, что она считается ядовитой, употребленіе ея въ пищу не доставило экипажу ничего, кромѣ удовольствія. На третій день плаванія, они обогнули юго-западную оконечность острова и затѣмъ должны были направить курсъ нѣсколько на сѣверо-востокъ. Вѣтеръ былъ до такой степени силенъ, что сломалъ форштевень. На слѣдующій день, они встрѣтили такую массу льда, что, не взирая на всѣ усилія, могли продвинуться впередъ всего лишь на четыре мили. Черезъ день, имъ не оставалось ничего болѣе дѣлать, какъ тащить лодку вдоль берега и пробивать себѣ во льду дорогу; наконецъ, пришлось остановиться на за вѣтряной сторонѣ огромной льдины и долго отливать изъ лодки воду. То же самое повторялось ежедневно, пока они не достигли сѣверной оконечности острова, гдѣ цѣлый рядъ узкихъ, песчаныхъ косъ вдавался въ сѣверо-восточномъ направленіи въ море. Среди этихъ косъ простирались очень глубоко врѣзывающіяся въ материкъ бухты, совершенно свободныя отъ льда, но здѣсь лодка постоянно становилась на мель и стаскивалась лишь послѣ долгихъ и изнурительныхъ трудовъ всего экипажа. Нѣкоторыя изъ этихъ косъ вдавались въ море на 20--25 миль и тутъ ледъ былъ до такой степени сплошной, что въ концѣ-концовъ нельзя было болѣе пробивать себѣ дорогу; противъ общаго желанія и при живѣйшимъ сожалѣніи спутниковъ, Хёнтъ рѣшился, наконецъ, отправиться въ обратный путь. 5-го сентября, они достигли благополучно самой сѣверной оконечности Врангелевой земли, откуда превосходно былъ видѣнъ мысъ Сѣверо-восточный въ юго-западномъ направленіи, но сплошной ледъ, поставившій непреодолимую преграду экспедиціи лейтенанта Уэринга, остановилъ и юнаго, энергическаго товарища его въ стремленіи обогнуть весь островъ. Не желанный возвратный путь продолжался всего только 5 дней и все это время Хёнтъ занимался провѣркою сдѣланныхъ имъ прежде опредѣленій мѣстности и другими наблюденіями.