Черезъ нѣсколько дней мы прибыли въ селеніе Абуй, гдѣ и остановились въ домѣ головы, или старшины, рослаго сѣдовласаго якута, пріятной наружности, отличавшагося спокойнымъ, но полнымъ сознанія своего достоинства обращеніемъ, производившимъ на меня глубокое впечатлѣніе; онъ принялъ насъ въ свой домъ, который былъ гораздо больше и содержался гораздо чище остальныхъ якутскихъ домовъ, видѣнныхъ мною до той поры; пріемъ былъ крайне радушный и сопровождался роскошнымъ угощеніемъ изъ мерзлой рыбы и замороженныхъ сливокъ. Двое женатыхъ сыновей жили вмѣстѣ съ нимъ въ томъ же домѣ. Когда наши олени были снова запряжены, я, къ немалому моему изумленію, увидалъ, что нашъ почтенный и именитый хозяинъ натягиваетъ на себя свою шубу, чтобы ѣхать съ нами за ямщика; онъ оказался превосходнымъ возницею и могъ минута въ минуту опредѣлить, когда встрѣтится намъ на пути поварня и когда доѣдемъ мы до слѣдующей станціи. Не смотря, однако, на его располагающую къ довѣрію наружность, скоро я замѣтилъ, однако, что и славный Николай Чагра -- бывалый, старый плутъ; когда мы прибыли на слѣдующую станцію, я увидалъ, напримѣръ, какъ онъ, среди самой благочестивой молитвы предъ висящимъ въ углу избы образомъ, дѣлалъ одному изъ другихъ ямщиковъ знаки, которые отнюдь не касались молитвы и совершенно не подходили къ его настроенію въ ту минуту; лицо его сохраняло при этомъ выраженіе глубокой вдумчивости и въ то же время почтенности, и я, признаюсь, былъ немало удивленъ, сдѣлавъ такое неожиданное открытіе.
Послѣ нѣсколькихъ дней пути достигли мы такой станціи, гдѣ начинается самый длинный перегонъ въ 250 верстъ до слѣдующей перемѣны оленей; по непріятной случайности, какъ разъ тутъ мы и не могли найдти достаточнаго числа упряжныхъ оленей, такъ что намъ предстояла далеко не радостная перспектива застрянутъ въ трудныхъ горныхъ перевалахъ этого перегона. Какъ бы то ни было, но мы, все-таки, двинулись въ путь и къ утру слѣдующаго дня достигли первой поварни, гдѣ, къ величайшему моему удовольствію, застали нѣсколькихъ якутовъ съ 60 прекрасными и сильными оленями, возвращавшихся домой изъ поѣздки на Колыму, куда они доставили для одного изъ мѣстныхъ торговцевъ большой транспортъ товаровъ. Такъ какъ они ѣхали по одному съ нами направленію, то мнѣ казалось совершенно простымъ нанять ихъ до слѣдующаго селенія; къ сожалѣнію, скоро я долженъ былъ разочароваться, такъ какъ не принялъ въ разсчетъ якутскаго упрямства; не смотря на предложенную имъ г. Варовымъ богатую плату, къ которой я съ своей стороны счелъ долгомъ прибавить особое вознагражденіе, они стояли на своемъ, что будутъ дѣлать по 50 верстъ въ день и проводить ночи въ поварняхъ, такъ что намъ потребовалось бы при такой ѣздѣ цѣлыхъ четыре дня на перегонъ, который можно было бы сдѣлать въ какихъ нибудь полтора дня. Такъ какъ ни обѣщаніе награды, ни угрозы не могли подѣйствовать на этихъ людей, то мой спутникъ объявилъ мнѣ, что онъ и безъ согласія возьметъ у нихъ до слѣдующей станціи
12 лучшихъ ихъ оленей и оставитъ послѣднихъ тамъ у старшины селенія вмѣстѣ съ приличнымъ вознагражденіемъ за сослуженную ими намъ службу. Само собою разумѣется, что хозяева оленей и не думали раздѣлять этого намѣренія, и потому тотчасъ же поднялся громкій и оживленный разговоръ, изъ котораго, къ сожалѣнію, я не понялъ ни одного слова, но такъ какъ я увидалъ, что старый исправникъ сталъ вдругъ подчивать одного изъ якутовъ кулаками, а нашъ казакъ въ то же время набросилъ на другаго, пытавшагося было бѣжать, свой арканъ, то я счелъ долгомъ справиться у г. Варова, не время ли и мнѣ начать дѣйствовать и что именно предстоитъ мнѣ дѣлать. Онъ отвѣчалъ мнѣ, что теперь болѣе ничего не нужно, такъ какъ все благополучно устроилось, и люди стали вполнѣ послушны и добродушны; при этомъ онъ еще разъ повторилъ мнѣ то, что я отъ него не разъ слышалъ, а именно, что изъ якутовъ только при помощи ударовъ можно сдѣлать себѣ друзей; и дѣйствительно, уже черезъ нѣсколько минутъ они явились всѣ, снявъ почтительно шапки, чтобы просить исправника сдѣлать имъ милость и взять у нихъ какихъ ему угодно оленей; затѣмъ, думая, что и этого мало, они запрягли сами намъ оленей и починили однѣ изъ нашихъ саней, сломавшіяся въ пути.
Въ Верхоянскѣ услышалъ я впервыя подробныя свѣдѣнія о высадившихся прошлою осенью въ устьяхъ Лены офицерахъ и матросахъ "Жаннетты", старшемъ инженерѣ Мельвиллѣ, лейтенантѣ Данненхауэрѣ, профессорѣ Ньюкомбѣ и восьми матросахъ. Вотъ что могли мнѣ сообщить со словъ самихъ спасенныхъ о судьбѣ погибшаго судна.
Послѣ того, какъ "Жаннетта" втеченіе почти двухъ лѣтъ носилась по океану, затертая льдами, 12-го іюня 1881 года, вслѣдствіе сильнаго напора сплошнаго льда, она пошла, наконецъ, ко дну и скрылась подъ водою утромъ 13-го іюня на 77° сѣверной широты и 155° восточной долготы. Экипажъ, спасшійся на ледъ съ лодками, санями и припасами, тотчасъ же двинулся по льду на югъ и до 12-го сентября не расходился врознь; въ этотъ день послѣ долгихъ и ужасныхъ блужданій они достигли Семеновскаго острова, самаго западнаго изъ архипелага Новой Сибири, а затѣмъ снова двинулись въ путь по направленію къ устью Лены, которое находится всего лишь въ 75 -- 80 верстахъ отъ этого острова. Для переѣзда черезъ эту часть моря, совершенно свободную отъ льда, капитанъ Делонгъ размѣстилъ всѣхъ своихъ людей въ три лодки, изъ которыхъ въ первой, кромѣ д-ра Амблера и корреспондента Коллинса, находились еще 11 матросовъ; этою лодкою командовалъ онъ самъ; начальство надъ второю лодкою съ лоцманомъ Дёнбаромъ и шестью матросами получилъ лейтенантъ Чиппъ, тогда какъ третья лодка съ 11 же матросами находилась подъ командою инженера Мельвилля, такъ какъ лейтенантъ Данненхауэръ, дѣйствительный начальникъ этого отряда, страдалъ слѣпотою отъ снѣга. Плаваніе шло сначала вполнѣ благополучно, но уже вечеромъ 12-го сентября поднялась страшная буря съ сѣвера, разогнавшая лодки на большое другъ отъ друга разстояніе и такимъ образомъ сдѣлала дальнѣйшую судьбу товарищей по несчастью различною.
Мельвиллю съ его отрядомъ одному улыбнулось счастье, хотя о счастьѣ и не могло бы быть рѣчи, если только принять въ соображеніе тѣ долгія недѣли, которыя они пережили; 14-го сентября, достигъ онъ восточной части дельты р. Лены, а 16-го въѣхалъ въ одинъ изъ рукавовъ этой рѣки и остановился со всѣми своими измученными людьми въ покинутой хижинѣ. Большинство изъ нихъ были больны и страдали отъ отмороженныхъ членовъ; одинъ матросъ сошелъ съ ума. Черезъ нѣсколько дней счастливый случай свелъ ихъ съ туземцами, которые и поспѣшили подать имъ какую могли помощь. Тихо двигались они затѣмъ вверхъ по Ленѣ, перенося всяческія трудности и лишенія; только 2-го ноября, Мельвилль, нарочно выѣхавшій для того, чтобы быть въ состояніи скорѣе облегчить страданія своихъ товарищей, прибылъ въ Булунь, отстоящій верстъ на 250 отъ устья Лены. Здѣсь нашелъ онъ двухъ матросовъ (Ниндерманна съ остр. Рюгена и Нороса) съ лодки Делонга въ состояніи полнаго истощенія. Какъ самые здоровые изъ всѣхъ людей Делонга, они были посланы имъ 9-го октября за помощью близкимъ къ голодной смерти товарищамъ. Тѣ ужасы, которые, по ихъ разсказамъ, перенесли они съ 16-го сентября, когда лодка ихъ достигла западнаго рукава Лены, да и самый способъ ихъ разсказа, слабымъ, прерывающимся отъ рыданій голосомъ, заставили Мельвилля тотчасъ же покинуть мысль о предполагавшемся прежде путешествіи въ Иркутскъ. Онъ позаботился, на сколько было возможно, о дальнѣйшемъ слѣдованіи этихъ двухъ людей и своей команды, а самъ собралъ нѣсколько туземцевъ съ санями и собаками, нагрузилъ на сани припасовъ и отправился снова на сѣверъ, внизъ по Ленѣ. По словамъ обоихъ мотросовъ, Делонгъ находился 9-го октября, когда они его покинули, на сѣверномъ берегу большаго западнаго рукава Лены, но теперь, хотя Мельвилль послѣ долгихъ и тщательныхъ розысковъ въ западной части дельты и нашелъ многочисленные слѣды его отряда, мѣста ихъ стоянокъ и различныя записки, все же онъ не могъ ничего узнать положительнаго о самихъ людяхъ; къ великому его сожалѣнію, наступленіе зимнихъ метелей помѣшало дальнѣйшему движенію его впередъ; да къ тому же всѣ его припасы пришли къ концу, а туземцы отказывались сопровождать его далѣе. Такимъ образомъ, 27-го ноября, онъ возвратился въ Булунь, откуда вскорѣ отправился въ Иркутскъ вмѣстѣ съ 13 спасенными людьми съ "Жаннетты".
Таковы были событія лѣта и осени, о которыхъ мнѣ могли сообщить въ Верхоянскѣ. Между тѣмъ Данненхауэръ успѣлъ уже отправиться вмѣстѣ съ 9 людьми изъ экипажа въ Европу, а Мельвилль, оставшійся съ двумя здоровыми людьми въ Сибири, уже въ послѣднихъ дняхъ января двинулся во главѣ прекрасно снаряженной экспедиціи къ устью Лены, чтобы снова предпринять рядъ поисковъ за Делонгомъ и его отрядомъ. Объ отрядѣ лейтенанта Чиппа до сихъ поръ не было ни слуху ни духу и, хотя спасенные предполагали, что маленькая, плохо построенная лодка Чиппа не выдержала страшной сентябрской бури и пошла ко дну, все же Мельвилль не хотѣлъ оставаться въ неизвѣстности относительно судьбы этихъ несчастныхъ и рѣшилъ сдѣлать все возможное для полученія о нихъ болѣе достовѣрныхъ и положительныхъ свѣдѣній. Русскія власти съ живѣйшимъ интересомъ относились къ участи погибшихъ; онѣ помогали чѣмъ только могли снаряженію экспедиціи, вооруженію и найму людей, а также поспѣшили предупредить береговыхъ туземцевъ, чтобы они принялись съ своей стороны за поиски. Можно было впередъ предвидѣть, что всѣ эти соединенныя усилія не останутся безплодными, а потому теперь всѣ ожидали съ нетерпѣніемъ въ Верхоянскѣ извѣстій съ устьевъ Лены.