На слѣдующій день, наконецъ, пришла большая лодка съ двѣнадцатью гребцами, мужчинами и мальчиками, привезшая сюда лошадь и быка съ санями, которые должны были доставить къ берегу наши вещи. Въ первый разъ приводилось мнѣ видѣть сани съ воловьей упряжкою, а потому я и былъ до крайности заинтересованъ этимъ зрѣлищемъ. Сани эти употребляются только лишь тогда, когда на землѣ нѣтъ снѣга; возница, зачастую женщина или дѣвушка, никогда не сидитъ въ саняхъ, но верхомъ на волѣ; примѣненіе вола къ ѣздѣ встрѣчается здѣсь очень часто; впослѣдствіи случалось мнѣ встрѣчать всадниковъ, сидѣвшихъ очень серьёзно на волѣ и управлявшихъ имъ посредствомъ веревки, привязанной къ кольцу, продѣтому въ ноздри животнаго; подъ всадникомъ было всегда сѣдло, въ которомъ онъ сидѣлъ чрезвычайно удобно, тогда какъ жена его шлепала пѣшкомъ подлѣ него по весенней грязи, а иногда и прямо по водѣ; ну, да и то сказать, она вѣдь только женщина, а онъ мужчина! Прибывши на станцію, я нашелъ тамъ двухъ казаковъ съ почтою, уѣхавшихъ изъ Верхоянска десятью днями раньше меня, и еще одного казака, сопровождавшаго какого-то ссыльнаго. Тутъ я узналъ, что г. Бобуковъ, также точно застигнутый разливомъ, находится въ избѣ, отстоящей отсюда на 10 верстъ пути, что состояніе дорогъ неслыханно скверно и путешествіе рѣшительно невозможно. Въ тотъ же вечеръ прибылъ сюда и г. Бобуковъ, узнавшій о моемъ прибытіи на станцію; я былъ крайне радъ увидать его, такъ какъ онъ говорилъ пофранцузски, а я съ того времени, какъ оставилъ Верхоянскъ, не имѣлъ никого, съ кѣмъ бы можно было поговорить хотя немного. Онъ разсказалъ мнѣ, что, не будучи въ состояніи ѣхать дальше, цѣлыхъ двѣнадцать дней провелъ въ одномъ ближнемъ домѣ, и что и теперь даже онъ не предвидитъ ничего хорошаго, такъ какъ дороги покрыты еще водою, а рѣки, черезъ которыя придется переправляться, находятся еще въ такомъ разливѣ, что нельзя пользоваться обыкновенными бродами; кромѣ того, на дорогахъ не найдешь лошадей и на рѣкахъ не отъищешь лодокъ; онъ послалъ уже одного изъ своихъ казаковъ впередъ съ донесеніемъ о положеніи дѣлъ и, кромѣ того, далъ ему порученіе прислать сюда лошадей изъ одной деревни, лежащей на половинѣ дороги въ Якутскъ, и притащить къ переправамъ черезъ рѣки лодки на волахъ.
XXV.
Конецъ путешествія.
Иркутскъ, 2 августа 1882 года.
Мая 26-го, въ тотъ день, когда, наконецъ, прибыли мои вещи, мы пустились снова въ дорогу, и на этотъ разъ уже не одни, а въ сопровожденіи г. Бобукова, который, кромѣ корабельныхъ книгъ и бумагъ съ "Жаннетты", вёзъ еще въ Якутскъ цѣлое собраніе различныхъ предметовъ, найденныхъ при тѣлахъ Делонга и его сотоварищей и отправляемыхъ теперь на память ихъ роднымъ въ Америку. Дороги мы нашли въ самомъ ужасномъ состояніи, а многіе мосты совершенно разрушенными. Два раза ночью мы принуждены были развьючивать нашихъ лошадей для того, чтобы переводить ихъ черезъ мосты, которые мы наскоро исправляли; лошадь, везшая тяжелый ящикъ съ книгами и предметами воспоминаній, падала разъ 6 или 7 при переправахъ черезъ безчисленные ручьи, пересѣкавшіе дорогу; впрочемъ, черезъ большую рѣку мы переправились на лодкѣ безъ всякихъ приключеній, хотя она и неслась съ удивительною быстротою. Лошади переплыли на другую сторону, привязанные къ крѣпкому, хотя и не гибкому канату, сплетенному туземцами изъ тонкихъ вѣтвей. Всѣ вещи пришлось нагрузить на лодку, и само собою разумѣется, съ какимъ вниманіемъ я охранялъ при этомъ ящикъ, заключавшій въ себѣ драгоцѣнныя реликвіи несчастныхъ героевъ "Жаннетты"; когда я увидалъ, что онѣ счастливо перевезены на противоположный берегъ, я вздохнулъ, наконецъ, во всѣ легкія и съ сердца у меня какъ камень свалился. Въ половинѣ втораго часа утра, мы добрались до слѣдующей станціи и неособенно порадовались, увидавъ, что она покинута и до половины залита водою; однако, совершивъ большой объѣздъ мы выбрались, наконецъ, изъ затопленной мѣстности, а черезъ 4 часа достигли якутскаго дома, отстоявшаго отъ станціи верстъ на пять; жители выразили свое согласіе доставить насъ на своихъ лошадяхъ въ ближайшую деревню, расположенную на половинѣ дороги между Алданомъ и Якутскомъ, гдѣ жилъ мелкій русскій чиновникъ, называемый этими людьми просто "писаремъ".
Мѣстность здѣсь оказалась гораздо гуще населенною, нежели дальше на сѣверѣ, но все же дома были выстроены точно также, какъ мы до сихъ поръ привыкли видѣть; они всегда срублены изъ круглыхъ неотесанныхъ бревенъ, врубленныхъ другъ въ друга по угламъ; даже и сама плоская, усыпанная толстымъ слоемъ земли крыша состоитъ изъ плотно сложенныхъ балокъ, или накатника, а для того, чтобы сдѣлать избу совершенно непроницаемою для вѣтра, всѣ стѣны густо смазываются коровьимъ навозомъ. Образъ жизни богатыхъ якутовъ мало или даже вовсе почти не отличается отъ тѣхъ, которымъ счастье не такъ благопріятствуетъ; всѣ они живутъ въ одинаковыхъ домахъ, гдѣ только самая малая часть предоставляется семейству, тогда какъ все остальное служитъ убѣжищемъ для коровъ и телятъ. Втеченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ въ году,-- а я какъ разъ именно и проѣзжалъ въ это время по странѣ якутовъ,-- молоко ихъ стадъ составляетъ основную и почти единственную пищу и богатыхъ, и бѣдныхъ; оно смѣшивается обыкновенно съ мелко истолченною сосновою нижнею корою, заступающею здѣсь очень часто мѣсто муки, и изъ этой смѣси варится что-то въ родѣ густой похлебки; иногда это кушанье дѣлается еще болѣе вкуснымъ тѣмъ, что туда прибавляютъ нѣсколько фунтовъ мелкой рыбы, въ родѣ обыкновенной плотвы, которая ловится здѣсь по всѣмъ озерамъ и рѣкамъ большими вентерями. Часто случалось мнѣ дорогой ѣсть съ якутами это любимое ихъ кушанье, которое и подается просто и невкусно, да и съѣдается безъ особеннаго удовольствія: каждый членъ семьи мужскаго пола получаетъ большую деревянную ложку, которою онъ хлебаетъ по желанію и сколько ему угодно изъ горшка, стоящаго посреди стола; если человѣкъ очень голоденъ, то похлебка эта кажется ему очень вкусною, но я никогда не могъ понять, какимъ образомъ такіе сильные и здоровые люди, имѣющіе такое обиліе мяса въ своихъ стадахъ, могутъ довольствоваться этою ѣдою. Быть можетъ даже, что такая молочная діэта влечетъ за собою обычную трусость этого народа.
Воспользовавшись якутскими лошадьми, мы достигли на второй день деревни, гдѣ жилъ чиновникъ; а затѣмъ, переправившись на лодкѣ черезъ новое пространство, затопленное водою, на ночь мы были приняты въ домѣ стараго, очень страннаго на видъ священника, который разсыпался въ любезностяхъ и былъ къ намъ чрезвычайно добръ и внимателенъ. Все, что было у него въ хозяйствѣ особеннаго, т. е. вареная говядина, сухари, чай и сахаръ и маринованная рыба,-- все появилось на приготовленномъ для насъ столѣ, причемъ онъ растворилъ намъ не только свой чуланъ для съѣстныхъ припасовъ, но и сердце, принесъ бутылку водки и ниразу не забывалъ благословлять благородный напитокъ прежде, нежели подать намъ стаканчикъ. Послѣ ѣды онъ взялъ въ руки гитару, на которой игралъ очень искусно, и съ игралъ, къ великому моему удовольствію, нѣсколько негрскихъ пѣсенъ, которыя ему удалось слышать нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Санъ-Франциско, гдѣ онъ пробылъ нѣкоторое время; затѣмъ онъ игралъ и пѣлъ нѣкоторыя комическія русскія пѣсни, которыя всегда сдѣланы въ мольномъ тонѣ и каждый куплетъ которыхъ оканчивается веселымъ припѣвомъ "тол-ла-рол-лолъ"; онъ выводилъ этотъ припѣвъ съ особеннымъ рвеніемъ и повторялъ его до нѣскольку разъ, отбивая тактъ ногою. Закончилъ онъ нѣсколькими, также очень хорошо исполненными, испанскими романсами, и я долженъ сознаться, что былъ и удивленъ, и порадованъ, открывши среди-этихъ дикихъ мѣстностей Сибири такого искуснаго музыканта на такомъ рѣдкомъ инструментѣ, какъ гитара, и притомъ въ лицѣ долгополаго, длинноволосаго священника, который гораздо болѣе смахивалъ на обитателя американскихъ дѣвственныхъ лѣсовъ, нежели на артиста. Къ тому же это была любезная, добрая, старая душа, и я всегда буду вспоминать съ благодарностью и удовольствіемъ о его стараніяхъ развеселить своихъ усталыхъ гостей, а также и объ услугѣ, оказанной имъ намъ снабженіемъ насъ свѣжею провизіею на дальнѣйшій путь. Съ того времени, какъ мы начали исключительно питаться кониною, только дикіе утки и гуси, покупаемые мною по дорогой цѣнѣ у встрѣчавшихся намъ якутовъ, нѣсколько разнообразили нашъ столъ.
На одной изъ слѣдующихъ станцій мы встрѣтили только что обвѣнчанную юную якутскую чету, и при этомъ мой спутникъ, г. Вобуковъ, отлично говорящій поякутски, сообщилъ мнѣ кое-какія подробности о свадебныхъ обрядахъ этого народа. Обычай покупки невѣсты существуетъ здѣсь еще въ полной силѣ; всякій юноша покупаетъ себѣ подругу жизни у ея отца за "калымъ", т. е. за нѣкоторую сумму, которая колеблется между 50 и 500 рублями, смотря по красотѣ и другимъ качествамъ дѣвушки, а также и по степени влеченія молодаго человѣка. Послѣ уплаты калыма отецъ дѣвушки беретъ ее снова къ сёбѣ въ домъ, и втеченіе цѣлаго года несчастный обрученный не смѣетъ ни говорить съ нею, ни видѣть ея; по истеченіи этого срока они вѣнчаются у священника, но послѣ свадьбы снова должны подвергнуться мучительной разлукѣ на цѣлые 20 дней; только по истеченіи этого срока испытанія, они могутъ броситься другъ другу въ объятія и на этотъ разъ уже безъ боязни быть когда нибудь разлученными. Какъ сильна и дѣйствительна должна быть любовь, пылающая въ ихъ сердцахъ, если она можетъ выдержать такую долгую разлуку, когда они не могутъ взглянуть даже хотя бы тайкомъ на предметъ своихъ вожделѣній и тѣмъ снова возбудить пылъ своей страсти. Всякія сношенія между ними запрещены, такъ чта даже и письменно они не могутъ высказать другъ другу силу своей любви, да послѣднее, впрочемъ, врядъ ли могло бы случиться, такъ какъ среди всѣхъ видѣнныхъ мною якутовъ только одинъ умѣлъ читать и писать. Я высказалъ свое удивленіе предъ этою непоколебимою вѣрностью въ любви другу моему Бобукову, но этотъ циникъ только посмѣялся надо мною и надъ моими идеальными взглядами на любовь и объявилъ, что все дѣло сводится здѣсь къ деньгамъ. Юноша заплатилъ большее или меньшее количество рублей и, конечно, хочетъ получить что нибудь за свои деньги, хотя бы даже и жену только; даже самая сильная любовь должна бы потухнуть втеченіе первой разлуки за недостаткомъ побудительныхъ средствъ; юношѣ ничего болѣе не остается, какъ оставаться вѣрнымъ: онъ уплатилъ всѣ свои деньги, и поэтому у него нѣтъ даже и средствъ сдѣлаться невѣрнымъ. Фи! я ненавижу такіе матеріалистическіе взгляды, но мой пріятель Бобуковъ -- бывшій ссыльный и, пожалуй, имѣетъ на этомъ основаніи право сомнѣваться въ человѣческой добродѣтели.
