-- Фу, какъ строго! До какихъ же градусовъ можно у васъ напиться?
-- Пейте сколько вдѣнетъ, заплатите и не забывайте что слѣдующій поѣздъ въ Нью-Йоркъ отходитъ ровно въ три часа.
-- Торопиться-то некуда, дружище! Дайте погулять; вѣдь я сегодня утромъ только-что вышелъ изъ каменной могилы. Еще стаканъ рому, парочку сигаръ,-- и я сокращусь.
-- Постарайтесь такъ сократиться чтобы болѣе никогда не возвращаться въ эту мѣстность.
-- То-есть въ тюрьму-то? Спасибо за совѣтъ... Сколько вамъ за все? Я бы еще выпилъ, да вы такой нерадушный.
-- Долларъ за все.
-- Получите пять и сдайте что слѣдуетъ. Ну, а теперь прощайте, Сниффъ.
-- Счастливаго пути, сухо отвѣтилъ Сниффъ, который терпѣть не могъ заслуженныхъ и бывалыхъ каторжниковъ, а въ особенности такихъ отпѣтыхъ забулдыгъ какъ О'Лири. Ирландецъ этотъ, опытный карманщикъ и cracksman (спеціалисты воровства со взломомъ), принадлежалъ къ этому типу нью-йоркскихъ мошенниковъ, которые открыто сознаются что тюрьма для нихъ нѣчто въ родѣ родительскаго дома. Они прямо говорятъ что тюрьмы на то и заведены чтобъ ихъ наполняли смѣлые плуты надувающіе честныхъ дураковъ. Пока Сниффъ велъ съ Ирландцемъ характерную бесѣду, Мортонъ, надумавшись до сыта, подошелъ къ буфету и спросилъ себѣ сигару. Рослая фигура его бросилась въ глаза О'Лири, который собирался было уйти,
-- Hailoh! а вотъ и старый товарищъ встрѣтился!.. Здорово, пріятель, вы когда вышли изъ отеля на горѣ? громко спросилъ О'Лири, протягивая руку ошеломленному Мортону.
Сниффъ покраснѣлъ и метнулъ сердитый взоръ на забулдыгу. Бѣдный Мортонъ стоялъ ни живъ, ни мертвъ. Трое гостей у буфета съ любопытствомъ посмотрѣли на Мортона который однако не протянулъ руки Ирландцу.