Потому что не может быть, чтобы народ такой предвещающей литературы -- погиб, не свершив ее предвещаний!
Все пророческие определения русской литературной сути, в целом и в отдельности ее явлений, очень скоро откроются нам в той пустыне, в которую мы теперь вступаем. Сейчас они еще мерцают -- как в пустынном облаке. Но мы уже ощущаем эти определения, сами того не ведая, -- лепеча их младенческим языком.
Киев. Мы помним и даже пленялись (насколько сами себе позволяли). Новгород. -- Менее, -- но все-таки помним; в последнее время -- впечатлительнее, чем еще недавно.
Москва. Помним, помним! Дозволялось... Открещивались.
Петербург... Где его песни и сказки? Старая школьная формула врезалась в нас, как тупое острие. Народная поэзия и "литература", разделенные Ломоносовым; Пушкин соединил два несходившиеся пути. Вольная песня пела Киевскую и Новгородскую Русь, в Москве -- окаменевала и окаменела в Петербурге. Петербург рождает литературу в пыли академических кабинетов...
Пушкин -- первый национальный поэт...
Все это так и не так. Пророческая суть еще в пустынном облаке. Еще мерцает.
Где завязалась русская история? Об этом Академия Наук не знает с твердостью. Но уже не с прежней простотой говорит -- о "крещении Руси" в Днепровских водах...
Петербург и Новгород -- два, или одно?
Путь от варягов к грекам был спокон веков соединением Петербургской России с гнездом пророческой культуры.