Думают, что авантюрные романы можно писать без таланта. Нет, талант от автора очень требуется, хотя и не совсем похожий на то, что мы привычно зовем "талантом".
Авантюрный роман -- типичен: в каждом присутствуют те же, главные черты: неотъемлемые, ибо на них-то он и держится. Чем талантливее автор, тем ярче у него эти черты и тем совершеннее роман, т. е. ближе к своему собственному идеалу.
Благодаря типичности нет нужды останавливаться на той или другой книге из миллиона. Можно взять любого автора, только выбрать более талантливого.
Я выбираю англичанина. Английский роман этого рода вообще гораздо характернее французского (и немецкого).
Из англичан я выберу Эдгара Уоллэса как самого типичного и, в смысле требуемого таланта, очень совершенного. Но, говоря об Уоллэсе, я буду говорить обо всех.
Кстати, из всех современных романистов подобного сорта -- он и наиболее известен. Совсем не напрасно на каждой обложке стоит: "It is impossible not to be thrilled by Edgar Wallace", -- т. е. невозможно не быть захваченным, или пронзенным, Э. Уоллэсом. Он, должно быть, из всех этих "жизненных" романистов, особенно пришелся к современной жизни.
Что она такое, однако, послевоенная европейская (или мировая) жизнь? Как ее воспринимает, что в ней чувствует новый средний человек? Вот эти "миллионы" всех средних ступеней социальной лестницы, -- "демос" в наиширочайшем смысле?
Типичный сегодняшний человек вряд ли много "размышляет" о жизни. Он ею живет, воспринимает ее изнутри. Размышлять же и некогда: ведь жизнь эта, если взять ее самые грубые, общие черты, -- все ускоряющееся движение. Бег наперегонки, в тесноте. В постоянной борьбе и работе -- монотонность мелькающих дней. Злая усталость, беспокойное ожесточение. И, естественные, тут же рядом, порывы куда-то, все равно куда, к кому и к чему, только прочь от утомления и тоски.
В порываниях этих (ко всевозможным "зрелищам", например), да и в тоске, много стихийного; но на стихийном элементе мы не будем останавливаться. Он свойствен общей жизни всех времен. А мы говорим об образе нашего "сегодня", где все ново, ибо по-новому подчеркнуто, напряжено, где выросшие противоречия жестоко сталкиваются, как брошенные мячи.
К такой жизни сегодняшние люди не то что приспособились, а взяли ее как действительность. Она их данное.