Но во все времена истории люди есть люди. И драгоценнейшее их человеческое свойство -- не удовлетворяться данным, ища желанного.
Меньшая часть человечества, та, которая всегда стояла на верхних ступенях своей исторической лестницы (чтобы не сказать "передовая" часть, или "избранная"), -- желанное свое так брала широко, создавала такие блистательные его образы, что, казалось, между ними и реально данным уже нет связующих нитей; нет мостов. Не нужно ли сначала весь мир в корне переделать, чтобы воплотились мечты?
Высокие мечтанья, необходимые миру, но... для громадной массы человечества они слишком явно оставались мечтаньями. Люди, живущие внутри своей действительности, не представляют себе желанное иначе, как в виде той же действительности, но исправленной.
И это мечты, конечно. Если их развернуть -- тоже понадобится, пожалуй, коренная переделка мира. Ведь не от исправления же одних чисто внешних форм она (если бы такое исправление было возможно) станет действительно "желанной"? Это чувствуют самые бессознательные.
Здесь надо вспомнить, откуда берет свое начало вечночеловеческое стремление от данного -- к желанному. И у мечтателей, мирящихся только с преображенной землей, и у всех остальных, скромно желающих данное исправить, -- лежит на глубине несколько первичных, неразложимых, природно человеческих чувств. Все тех же самых. Во имя них-то и стремится человек от всякого данного, к какому-то желанному (или, иначе, должному).
Чувств этих, в первичности неразложимых, в человечестве вечных, -- не много. Одно из них -- чувство справедливости.
Не будем касаться сложностей, какими может облекаться это чувство, ни путей его извращения или, напротив, преображенья. Мы говорим о первоначальности, простом и простых. В частности, о человеке настоящей исторической минуты.
Современный человек очень реалистичен, ибо очень реалистична сама его действительность. Поэтому и желанное не может не облекаться для него в сугубо реальные формы действительной жизни. Даже повседневной, -- как бы его собственной. Совсем как бы той же, и случается в ней почти то же... чуть-чуть лишь по-иному: дни потеряли тяжкую монотонность, случаи интересны, удивительны, положения опасны, решения смелы; а главное -- кончается все, для всех, по справедливости. Так, как требует человеческое понятие о справедливости, то есть, хорошо и достойно (желанно).
Вот эту близкую, нужную, ободряющую, утешающую мечту-надежду и дает миллионам людей современный "авантюрный роман".
3