Эдгар Уоллэс (повторяю, это касается всех авторов и всех романов данного типа) почти не рисует ни людей, ни обстановки. Предполагается, что люди читателю и так известны: он встречает подобных на каждом шагу, он, пожалуй, и сам один из них, с очень понятными обыденными желаниями: удачи, любви, денег. Мелодраматических злодеев и ангелов нет у Э. Уоллэса, как нет их и в жизни. Лишь чуть-чуть получше у него хорошие, похуже -- дурные; посмелее смелые, половчее ловкие.
В ту же меру исправлена и обстановка: слегка преувеличены бытовые "чудеса" техники; здесь маленькая выдумка за фантастичность не будет принята.
Главная выдумка и талант автора направлены на создание положений и дейс т вия. Но даже тут надо, чтобы положения самые невероятные, обстоятельства самые исключительные, действия самые смелые и опасные имели вид реально возможных. Только при этом условии читателя захватит рассказ: ведь ему, читателю, нужно верить, что завтра и с ним это может случиться. Как он поступит тогда? Перед ним задача: как она решается? А решение есть, и решение настоящее, ибо -- хоть и страшно положение -- не погибнет правый: это было бы несправедливо. И молодая девушка, в какое бы подземелье ни была заключена, -- не падет невинной жертвой, а соединится в конце с тем, кого любит. Человек же дурных поступков, если и уйдет от суда человеческого, -- все равно не уйдет от судьбы. Иначе опять несправедливость; опять, значит, вот эта, данная, не исправленная, действительность... Насмотрелся на нее человек, знает ее, своими боками испытал, -- зачем будет он, в краткую минуту отдыха, к ней же возвращаться? Зачем ему книга, где эта жизнь, хотя бы с самой великолепной верностью и наилучшим стилем, описана? К стилю он равнодушен, а чем вернее изображение данного, тем больнее и скучнее.
Ну, а книги далеких мечтаний? Сказки? Фантастика?
Нет, человек реалистического времени не верит фантазиям. Слишком связан он с действительностью. И только тогда, когда видит ее же, близкую, но желанно исправленную, -- только тогда является у него -- совсем по катехизису! -- спасительная "вера в желаемое и ожидаемое, как бы в настоящее".
-----
Прибавлю два слова о "справедливости".
Романы Уоллэса называют иногда "полицейскими". Сыщик, мол, выслеживает вора, ловит, тащит в Скотланд Ярд, и все это кончается торжеством "закона".
Будь так, пожалуй, и не стоило бы много рассуждать об этих "жандармских" книгах. Но это не так.
Послевоенный человек, имя которому не делает исключения для данных правительств с данными законами. Он отлично знает, что, действуя во имя закона, очень можно оказаться действующим против справедливости. И обратно.