Григорий: Тебе, может, коза рогатая снится, а вот я так сон видел трижды кряду, сон этот на духу рассказать -- и то страшно.
Один соседний гость неизвестного звания (подсаживаясь ближе): А ты расскажи.
Мисаил (все еще не отпуская хозяина, заплетаясь): Право, хозяин, хоть чарочку еще налей одну.
Григорий: Пойдем прочь, отец Мисаил. Что нам тут с ними растабарывать. (Хочет уйти).
Человек неизвестного звания (удерживая монахов): Стойте, отцы. Так и быть, я угощаю. Ставь, хозяин, в мою голову.
Хозяин удаляется за стойку. Приносят вино.
Мисаил в восторге: Вот люблю. Вот добрый человек. Благослови тебя Господь.
Человек неизвестного звания: К странникам Божьим сердце у меня лежит. А и монахи вы непростые. И во сне-то вам видится чего неведомо. (К Григорию): Скажи, отец, какой такой страшный сон тебе был?
Григорий (помолчав, как бы про себя): Мне виделась лестница, великая, крутая. Все круче шли высокие ступени, и я все выше шел. Внизу народ на площади кипел. Мне виделась Москва, что муравейник... На самой высоте -- престол царей московских, и я на нем. Вокруг -- стрельцы, бояре... А патриарх мне крест для целования подносит...
Человек неизвестного звания (прерывая): Вот как.