Борис: Ужель ты вправду веришь, что жив твой сын? Скажи тогда, как спасся он? Кем был из Углича похищен? И где доселе скрывался?
Марфа: Я боле не промолвлю слова. Да совершится праведный Господний суд. В народе говорят: Димитрий идет с войсками ныне на Москву. Мне сказаны его приметы. И ведай, царь Борис: когда его увижу, -- за сына моего я перед всей землей его торжественно признаю и клятву дам...
Борис: Безумная. Волчица. Берегися.
Марфа: Не пыткой ли грозишь. Все пытки злейшие я от тебя перенесла давно, и новых не страшусь. (Стоит перед ним во весь рост, вытянув руку вперед, как бы в забытьи). Пытай, казни. Он, мститель, близко, близко. Вот открываются пред ним Кремлевские ворота... Победные блистают стяги... Я слышу плеск народный. Димитрий, сын мой -- царь. А ты... отяготела над тобой десница Божья...
Стоит, не сводя с него глаз. Взор Бориса тоже как бы прикован к ней. Он медленно отступает к двери, пока дверь не открывается.
Марфа (одна): Ушел... и в сердце жало жгучее уносит...
Прости, мой сын, что именем твоим
Я буду звать безвестного бродягу.
Чтоб отомстить злодею твоему,
На твой престол он должен сесть...