Вот бытовой, исключительно бытовой зверь -- привычка! Она -- "замена счастью", это правда, подмена счастья; но дана ли она нам "свыше"... это еще вопрос. Вряд ли была бы тогда у каждого живущего такая инстинктивная к ней ненависть, отвращение, смешанное со страхом. Потом, когда она зацепит незаметно и заест -- уже все равно; привыкаешь и к привычке: и только в секунды просветления сознаешь, чего она тебя лишила.
Возвращаясь к началу, к Чехову и Достоевскому, видим, как Достоевский был "беспривычен". Дерево не может привыкнуть к огню: оно сгорает. А Чехов не горел и не сгорал. Он мог бы томиться еще бесконечно, и все тем же томлением, все тем же голосом говоря нам о том же. Его "первое", то есть его собственный взгляд на мир,-- его отношение к Богу,-- не двигалось вперед, а постепенно затиралось, обезличивалось; потому и отношение его к людям, при всей тонкости, становилось общим и неподвижным. А ведь не надо забывать, что и в моем первом, то есть вот именно в отношении к миру -- Богу, не может быть неподвижности. Оно все уясняется, все определяется, все растет и ширится; сближает растущей близостью с близкими; толкает волю вперед, ко всем событиям, на все события, ибо, лишь пройдя все, мы достигнем исполнения всего, окончательного и желанного окончания пути, великого Конца.
Быт же всегда равен себе, всегда сон, всегда лишь этап. Если в иные периоды истории он отступал перед жизнью, как бы стирался и гас, если кому-нибудь кажется, что он гаснет и теперь,-- слава Богу! Усиливается, ускоряется полет жизни, ближе ее исполнение. Новые формы быта нас радуют, лишь как знак нового, следующего этапа.
Но те, кто не устал, пусть не останавливаются и на нем. Пока мы живы -- будем жить, будем жизнью разрушать быт около нас. Мы идем навстречу событиям. И события будут!
1904
Литературно-критические статьи перепечатаны из книги: Антон Крайний (З. Гиппиус). Литературный дневник. 1899-1907. СПб., 1908.