О. -- О русской армии? Да разве кто-нибудь, в кругах "Возрождения", думает о русской армии? Там думают и говорят о белой армии, которую хотят реставрировать, и даже в более соответственном духе. Корнилов им теперь в "Вожди" бы, пожалуй, не подошел... Но подождите, послушайте: вам известно отношение к белой армии и мое, и многих из нас, в ней когда-то работавших. Я не хочу судить ее ошибок. Я храню благоговейную память о том высоком, что там было, и знаю: если б, в свое время, не существовало этой борьбы, мы, пожалуй, не смели бы смотреть в глаза чужим и своим, как теперь смотрим. Но -- белая армия прошлое. Она невоскресима. Большевиков, если их победит армия, то не белая, не зеленая, не желтая, не красная, а только русская армия.

П. -- Многие ли это поймут?

О. -- Реставраторы -- никогда, но соблазняемые ими -- поймут. У кого в душе жива Россия, кто органически связан с ней, тот и сейчас, чутьем, это понимает. Для самодержавцев Россия -- то, что в России умерло. Естественно, что они хотят восстановить, возродить эту ихнюю Россию, и себя в ней. Но не о них забота. Забота о тех, кого они могут обмануть призывами на святую борьбу под не святым знаменем. Соблазняемые должны увидеть, что такое это знамя, -- которое соблазнители даже не осмеливаются открыто развернуть. Они говорят, что на нем Божье имя написано, -- но Божье ли? С ним нет победы, а если б и была, на мгновенье, то для горшего возврата родины в те же красные тиски, в тот же угол, в котором она задыхается сегодня. Борьба с реставраторами -- в раскрытии обмана. Я знаю, борьба внутренняя, здесь -- всегда на радость врагам России. Но Струве и его сообщники сделали ее неизбежной.

П. -- И не легкой, если иметь в виду их тактику, обходные пути умалчивания. Кроме того -- в их руках Православная Церковь, орудие серьезное, особенно с вашей точки зрения: вы подчеркиваете "теократизм" самодержавия, как сторону важную, хотя и наиболее религиозно уязвимую. Насколько я вас понял -- вы отрицаете возможность поддержки самодержавия христианством. Не отыщет ли Церковь в себе силу быть не белой, а просто христианской Церковью? И, наконец, если именно религиозный соблазн абсолютизма так велик, -- много ли найдется борющихся с ним в той же плоскости?

О. -- Не беспокойтесь, борьба нужна во всех плоскостях. Все понимаете, все голоса нужны. Внутренняя, религиозная, ложь самодержавия окрашивает и другие его стороны в такой наглядно-ложный цвет, что и политическая, и всяческая, его несостоятельность становится весьма легко доказуемой. Обходная тактика "Возрождения" тут даже полезна: слишком выпукло бессмысленными делаются некоторые положения, когда их выдвигают самостоятельно, умалчивая о первой предпосылке, безымянно. Нет, "Возрождение" и его кампания -- лишь тяжелый эпизод в жизни эмиграции. Тяжелый, поучительный, обязывающий; но ведь верю в разум и добрую волю интеллигенции здешней: она с ним справится.

П. -- Посмотрим. Меня, по правде сказать, утешает и то, что возрожденцы взяли слишком высокий тон, повели работу слишком ускоренным темпом: надолго их и самих, пожалуй, не хватит. Вы не думаете?

"Возрождение" -- ежедневная парижская газета (1925--1940, с 1936 еженедельная), монархический орган, основанный на идеях Белого движения и противостоящий либеральному крылу эмиграции. Главный редактор в 1925-1927 гг. П. Б. Струве.

КОММЕНТАРИИ