-- Какая Маврушка?
-- Да Максимова племянника, из Нырков. Гостит она у нас. Мать прислала, чем, говорит, до свадьбы зря баловаться. Она за богатеющего мужика просватана, вдовый он, мельница своя. Он-то хочет до Петровок свадьбу справить, ну да там еще не наладили что-то, а ее пока к нам. Пусть поживет, ничего. С ребятами тоже помогает.
-- Тетенька-а! А теть! -- вдруг закричал кто-то на дворе визгливо-молодо.
Владя вздрогнул. И точно листья у окна, молодые и нежные, тоже вздрогнули.
-- Ишь орет, невежа,-- заворчала Катерина, повернулась торопливо и вышла.
Опять все человеческое умолкло, только пар шуршал, слабея, в саду тишина копошилась и звенела, в доме, в молочном мраке пустых и свежих комнат потрескивала, оживая, мебель.
Владя вышел в большую гостиную. Там еще мелочнее и затененнее, потому что белые занавеси спущены. Какое все странное и милое, когда никого нет, а за окнами ночь и весна! Владе кажется, что его тоже нет, а есть они,-- старый дом, ночь и весна,-- и они одни друг с другом. От этого Владе приятно и глупо захотелось плакать, и он, чтобы развлечься, пошел по всем комнатам. Поднялся и наверх. Вот здесь, направо, они спали с Верой вместе, когда были совсем маленькие.
А на площадке они играли вместе в куклы. Владя помнит, как раз тут Вера нечаянно разбила одну, общую их любимицу. Владя заплакал горько, а Вера села на приступочку и злобно задумалась. Потом вдруг вскочила и стала бить другие кукольные головы о перила лестницы. Владя кинулся к ней с ревом, но Вера все била и кричала:
-- Не хочу же их, коли бьются! Не хочу любить куклы, когда они разбиваются! На же вот, на же вот!
Владя тогда из себя вышел, и они ужасно подрались. Владя даже одолел, и Вера стала реветь громче его самого. В конце их обоих одинаково наказали, но куклы как-то оба с тех пор возненавидели.