"Мы, конечно, не страдаем физиологической непримиримостью" к большевикам, написали вы, полемизируя с этой несчастной Кусковой. Ну вот, эта ваша "физиологическая примири-мость" и отделяет меня, да так прочно, что тут ничего не попишешь. В этом все дело. Gardez vous bien34 понять меня так, что я говорю, будто физиология диктует разуму. Нет, но пока разум не прорезался до физиологии -- его доводы, если хотите, "убеждения" человека, еще не срастаются с человеком, и он, всегда во времени изменяясь, может изменить им, кстати; спустить, вместе со старой шкурой, верхней. Этот-то самый антибольшевизм у вас, у иП<оследних> Н<овостей>", у Кусковой, у Пешехонова35 и т.д. -- еще флоттантный, разумный -- только -- разумный, а у меня не менее логичный, но уже и физиологический -- он-то нас и разделяет, расталкивает безнадежно, как бы не соединяли слова.
Смею сказать, что эта цельность моя, и верность, в данном пункте, соединяет меня с настоящими людьми в России, а ваша нецельность от России вас отделяет. Смею еще сказать (ведь это частное письмо, entre quatre yeux) что это-то, пожалуй, и мешает вам создать, до зарезу нужный всем, "центр". Чтобы в него прыгнуть, надо, во-первых, ничего не бояться (даже монархистов, есть кого!) а во вторых иметь вот эту крепкую, цельную точку оттолкновения, твердый, до-физиологический, антибольшевизм.
А затем -- mes excuses, cher Monsieur, et croyez moi, je vous eu prie, votre admiratrice peu dangereuse36.
З.Гиппиус
15.
23-7 [19]23
Villa Evelina
Grasse (A.M.)
Дорогой Павел Николаевич.
Да на каком же основании вы мне возражаете -- моими же собственными словами? Не весьма ли я отчетливо написала, что не признаю "физиологию, диктующую разуму"? Нет, уж если спор наш тайный, без свидетелей, да еще на расстоянии (т.е. осложненный временем), то нам следует самим строго блюсти его правила. Как в дуэли без секундантов. Я, со своей стороны, обязуюсь принимать ваши слова в их прямом значении и сама стараться о всей точности выражений, без полемических приемов.