Автор. Вы очень строги. А, а, понимаю! Вы -- случайный читатель. Вам, вероятно, и "Весы"-то в первый раз попались! Вы неопытны: мы всегда так пишем, без всяких конкретных фактов и не обращая внимания на то, что вокруг происходит: просто "мы", "они", "оно", где-то, что-то и вообще.
Читатель. "Вообще"? "Оно"? Позвольте, я уж не так неопытен: я читал и про соборный индивидуализм, и про индивидуалистическую соборность, про анархический мистицизм... И, наконец, вы претендуете говорить ко "всем"... Я -- один из всех. Говорите, пожалуйста.
Автор. А вот этот... соборный индивидуализм, он вам понятнее казался, чем моя статья?
Читатель (сердится). Мне что? Мне все равно. Я терпим. Кричит человек, что он -- индивидуальный соборник, -- кричи, будь чем хочешь. Но, по крайней мере, выдумал себе имечко. Определяет. А вы -- неизвестно что и неизвестно о чем. Это не добросовестно.
Автор. Да ведь не забудьте, -- это я год тому назад...
Читатель. А, значит, вы теперь -- тоже мистический соборник?
Автор. Нет, нет! Послушайте, я вам скажу правду. Вы, кажется, простой человек. Я уж перед вами покаюсь.
Читатель. Ну? Говорите, только проще. А то не пойму.
Автор. Теперь, видите ли, такая полоса, что люди не умеют говорить. Писать многие умеют, а говорить -- никто. Дело же писателей -- литература, и пока они "творят", стихи ли, повести ли, художественную ли критику пишут -- все идет отлично. Но если вздумает кто-нибудь писать о том, о чем нужно не писать, а говорить -- выходит чепуха и меледа, одно огорчение. Допустим на минуту, что мне есть что сказать, а мистическому соборнику какому-нибудь -- нечего. И все-таки мы оба, чуть начнем "проповедовать" писанием -- одинаково беспомощны. Я только берегу слова, намеренно обволакиваю туманом, -- те же хватают и пишут беззастенчиво первые попавшиеся -- но вы, читатели, ровно ничего не понимаете. И правы. Непременно и несомненно правы! Мне это горько, но что же себя обманывать?
Читатель (самодовольно). Раз уж вы сознали, что не умеете говорить, то и не говорите.