Самый же большой промах "Версты" сделали, поместив на своих страницах "Резолюцию Съезда Р. К. П." (правящей партии) и взволнованные "отклики" на нее "русских писателей" (советских). Этот документ, и факт его напечатания в журнале, имеет для нашего исследования большую ценность.

III

Но документ надо читать, твердо помня, что такое искусство и художественное творчество. Тогда мы освеженно поймем, что подчинение искусства внешней, партийно-государственной власти -- есть абсурд, но что абсурд этот, в современной советской России, -- реальность. Р. К. П. (правящая партия) управляет искусством, руководит художниками и писателями, начальствует над ними и над их творчеством.

Данная резолюция Р. К. П. и есть один из начальнических декретов по литературному ведомству. В первых же строках подтверждается, что "руководство в области литературы со всеми материальными и идеологическими ресурсами (?А. К.) принадлежит" партии и что она и далее, "вскрывая классовый смысл литературных произведений", "ни на йоту не отступит и не сдаст своей позиции". А писателями она руководит в смысле "обеспечения всех условий для возможно более быстрого их перехода на сторону коммунистической идеологии".

Нам, в нормальном нашем состоянии, почти невозможно догадаться, где, в котором из пунктов управляемые писатели усмотрели начальническую милость, обещание смягчить надзор. Уж не в "обеспечении ли условий для более быстрого перехода..." и т. д.? Может быть. Мы все равно не поймем. Довольно того, что милость они усмотрели и что "отклики", напечатанные в "Верстах", полны восторженной и преданной благодарности {Исключение -- Вересаев, хотя и он кончает казенным: "Будем надеяться...".}. И сколько их, этих "русских писателей"! От д. Белого, через Пастернака, до известного Лелевича, редактора не менее известного журнала "На Посту". А. Белый "совершенно удовлетворен", Пастернак счастлив (насколько я мог понять малознакомый мне язык, на котором он изъяснятся), Лелевич одобряет, а неразумный А. Толстой даже захлебнулся: мы... мы... мы первые... как новые Колумбы... (впрочем, этими Колумбами у него оказывается прямо Р. К. П.).

И вот главное: такие отклики (да и никакие другие) были бы невозможны, если б авторы уже не приняли ранее, внутренно, того абсурда, каким является подчинение художественного творчества партийной "госвласти". Были бы невозможны, если б эти "русские писатели" не перестали понимать рокового "или--или": или партийное руководство -- или художественное творчество. Но совместно они не даны. И в какой мере власть над литературой и писателями реально осуществляется -- в той же мере перестает существовать искусство.

Нельзя спорить: сейчас, в России, осуществлена эта власть в очень большой мере. Не тут ли разгадка и потрясающего отсутствия "искусства" в советских образцах, предложенных "Верстами"?

Мы не имели, до сих пор, исторического примера ни партии, превратившейся в госвласть, ни государственной власти, активно внедряющейся во все области личной и духовной жизни, вплоть до области художественного творчества. Теперь нам дан опыт, и мы можем сказать, к чему это приводит. Помимо разрушения искусства, это приводит еще к постепенному перерождению души у одних, и к отмиранию зачатков ее у других, -- у тех, кто прямо из колыбели попадает в руки такой госвласти и ею соответственно воспитывается.

Надо заметить, что к первым, к писателям, находящимся в процессе внутреннего перерождения, власть все-таки относится с неизменной суровостью. Они уже почувствовали в Р. К. П. -- начальство, уже "едят его глазами", надеясь на получение милостишек, -- но их не получают. (Кстати, из "резолюции" тоже ничего не получилось, так что и "отклики" были напрасны.) По верному замечанию критика Г. Адамовича, эти писатели, уныло возглашающие "мозг мира в Москве", "большевики творят волю Мирового Духа" и т. д., ухаживают за начальством без всякой надежды на взаимность. Ему нужны или новенькие, от колыбели себе на потребу воспитанные, или настоящие служаки вроде Маяковского и Демьяна Бедного. Но как, без врожденного призвания, совершить столь быстрый и столь полный переход -- к лакейству?.. Употребляю это слово не в бранном смысле: согласно с тем же Г. Адамовичем, я нахожу, что служить открыто, без вывертов, как служат Маяковские, гораздо умнее и честнее. Социальный заказ, ода металлистам, ода на смерть Дзержинского, -- вот "искусство", нужное соввласти.

И далеко хватает ее тлетворный дух, сердца перерождающий. Пусть группа московских писателей (давших "отклики") признала над собой начальство, вертится, заглядывает ему в глаза, выхваляет произведения какого-нибудь "Пузанова из Воронежа", надеется на милость... Но здешняя-то группа "Верст", в милостях, казалось бы, не нуждающаяся, -- не то же самое с ней происходит? Не поносит ли она, словно по приказу, огулом всю эмиграцию, не пытается ли выдавать произведения того же Пузанова из Воронежа за последний крик русского искусства, не посылает и сочувственных улыбок товарищам, с горячей надеждой откликнувшимся на резолюцию Р. К. П.? Да и напечатание "мудрой" резолюции -- что это, как не улыбка в сторону самой Р. К. П.?