Правда, есть у Вл. Соловьева кое-где недоговоренность; одна из причин ее -- это то, что он был "слишком ранним предтечей слишком медленной весны...". Он много знал, но еще больше предчувствовал. А кого мог, в те недавние -- и далекие -- времена, занять хотя бы его вопрос, обращенный к России:
Каким ты хочешь быть востоком,
Востоком Ксеркса -- иль Христа?
Его непонятный страх:
И вот Господь неумолимо,
Мою Россию отстранит...
Приходило ли в голову даже тому, кто о России не думал, что очень скоро -- красным
-- детям на забаву
Дадут клочки ее знамен?
Но оставим стихи, предчувствия и прозрения Соловьева. Мы говорим лишь об его религиозном сознании. И если, теперь, вдумчивый человек откроет любую книгу статей его и новыми глазами прочтет старые страницы, они его поразят: в них все -- об одном, о реальной связи религии с общественностью. Соловьев не устает повторять, что во Христе уже есть, уже дана человеческая и Божья правда свободной совместности, побеждающая духом Божьим духа смерти.