О глубокой причине такой потери при оценке известных идей и явлений я скажу ниже; пока замечу лишь, что потеря сказывается даже в мелочах: Бердяев не устает утверждать качество преимущественно перед количеством, тогда как для религиозного сознания оба понятия равноценны. Не требует ли "гармония" (истина) и качества, и количества? Но она требует и меры.
Бердяев -- меры не знает.
II
Книга начинается с определения идеи "революции" (идеи, или самих, доныне бывших, революций -- трудно понять в смешении; но и само смешение характерно).
"Революция никогда не была и никогда не может быть религиозной, -- говорит Бердяев. -- Революция всякая революция, по природе своей антирелигиозна, и низки все религиозные ее оправдания". "На всякой революции лежит печать богоотставленности и проклятия..." "Революционизм есть утверждение смерти и тления вместо вечной жизни". "Революция не духовна по своей природе. Революция статична. Русская революция есть тяжелая расплата за грехи...". Чьи же?
Ответ очень определенный, и грешные -- уж не в одной революции, а вообще в гибели России -- перечислены с большим тщанием:
"Близоруко и несправедливо винить во всем большевиков". Виновные -- это "народники, социалисты, анархисты, толстовцы, славянофилы, теократы, империалисты и др.". (Кстати, кто эти "др."? Тут уж все русское сознание, целиком.)
И тяжеле всех виноваты -- "вы, умеренные русские социалисты и радикалы всех оттенков, русские просветители, происходящие от Белинского, от русских критиков, от русских народников...". "Это вы низвергли Россию в темную бездну", вы, "вначале выступившие с невинными лозунгами народолюбцев, а потом превратившиеся в разъяренных зверей, и злодеяния вашего не простят вам грядущие поколения русского народа. Большевики лишь сделали последний вывод из вашего долгого пути, показали наглядно, к чему ведут все ваши идеи".
Отчетливее нельзя сказать. Не ясно ли, чем окажутся "все эти идеи" при дальнейшем разборе и как разбор будет производиться?
Не с религиозной точки зрения, во всяком случае. Для религиозного сознания такие хулы -- грех (не сужу, простимый ли). Но и для всякого человеческого сознания неприемлемо такое огульное отрицание духовной жизни России, даже не в России только -- духовной жизни человечества в истории, его порывов к свободе и совместности -- к Царству Божьему. Не сам ли Бердяев называл раньше этот порыв "святая святых истории?" А в центре всех "идей", которые он ныне втаптывает в грязь большевизма, идей пусть малоосознанных, доступных соблазну искажения, лежит тот же порыв. Да, совершенное Царство Божие мыслится лишь в бытии, а не в жизни, где нет совершенной свободы и совершенной любви. Но Бердяев забыл, что жизнь должна творить образы и подобия Царства Божия, все более и более приближающиеся к совершенству, и что свято усилие дать каждому моменту его maximum свободы и любви.