Крепко жму Вашу руку и жду скорого
ответа. Ваша З. Гиппиус.
P.S. Статья о Бунине -- "высочайше одобренная", т[о] е[сть] он сам (я ему читала в рукописи) был потрясен моим подходом и смущенно сказал, что это "первое человеческое слово" о нем.
-----
1.12.1922
Париж
Дорогой Александр Самойлович,
Д[митрий] С[ергеевич] очень просит извинения, что сам не отвечает, он ужасно устал с писанием франц[узских] статей, чтением фр[анцузских] докладов и, наконец, устройством вечера Сахаровых (где он тоже читал) в профит наш с Буниным20. Вечер, слава Богу, прошел, профита, кажется, серьезного не будет, но возни с великосветскими дамами и разъездами по городу было сверх головы. На несчастье Влад[имир] Ан[аньевич] Злобин нас покинул как раз в это время: уехал встречать свою мать, вырвавшуюся из Совдепии. Теперь он с ней в санатории. Если это недалеко, пишу ему, чтобы он съездил в Мюнхен, повидал Вас и поговорил о разных делах. Кое-что, о трех, я Вам здесь вкратце скажу.
1. Тот текст "Египта", кот[орый] у Вас в руках, полный; вторую часть -- "Вавилон" Д[митрий] С[ергеевич] пришлет Вам очень скоро, она кончена, только еще не переписана. Будет, кроме того, громадное "Введение" или предисловие, статья большой важности, она кончена и тоже не переписана21. Что касается указания Вам книг, -- это, к сожалению, невозможно, ибо масса книг у Д[митрия] С[ергеевича] осталась в Совдепии. Он просит Вас в этих случаях просто уничтожать лучше кавычки. Однако Д[митрий] С[ергеевич] намерен потом составить возможно полную библиографию для напечатания в конце книги.
2. Это дело о присуждении Нобелевской премии будущего года22. Одним из возможных кандидатов мог бы быть Д[митрий] С[ергеевич]. (Из здешних русских, конечно, единственный). И здешние русские писатели очень бы этого хотели, т[ак] к[ак] это всех нас могло бы спасти. С другой стороны, мы недавно узнали, что свою кандидатуру поставил Горький. Если бы он и вздумал "делиться", то никто из нас, конечно, гроша бы от него не взял (впрочем, он это слишком хорошо знает сам). И не только из здешних писателей, но и из Берлинских тоже, кроме подлых, вроде Ал[ексея] Толстого23, но те и так процветают. В России же совсем никого не осталось.